– А Сашка носил свою марку в бумажнике, мы видели, как он ее туда положил… Но когда он вернулся из Швеции, марки при нем не было, так? Ты ее не нашел, Витя…
– Но я…
– Заткнись! Заткнись и слушай! Ты ее не нашел, ты напрасно убил Сашку Каменского! Ты и на Ленке-то женился только из-за того, что думал, что Сашка успел отдать марку ей!
«Что за черт! – Маркиз беспокойно зашевелился за ширмой. – Кто марку украл, тот и Сашку какого-то пришил! А я-то тут при чем? Ну удружил мне Левако, век не забуду!»"
"– Я был у Ирины Анатольевны, – торопился Звягинцев, – она рассказала мне, что ты навещал ее недавно.
Двадцать лет не ходил, хотя был лучшим другом ее племянника, а теперь вдруг зашел! Хотя твой пасынок общается с ней часто, хоть это его мать ему позволила! И рассказала, что ты ему не отец…
– Стер-рва… – прошипел Серебров, – это она назло мне, когда приревновала…
– Все к лучшему! – отмахнулся Павел. – Стало быть, марка была у нее, ты ее забрал. А потом нанял кого-то, кто украл мою, пока ты здесь лежишь, изображаешь больного для алиби!
«И как же я об этом жалею…» – подумал Маркиз.
– В общем, так! – жестко сказал Павел. – Двадцать лет – большой срок. Все теперь другое – другая страна, другие люди. Вряд ли станут поднимать то давнее дело. И если я открою глаза твоей жене, это ничего не даст, я знаю, что у вас и так отношения плохие. Пасынок тебя терпеть не может, это я тоже знаю. И ты, конечно, мечтаешь уехать в Европу и жить там безбедно. Ну так вот это у тебя не получится!
– Вот как? – насмешливо спросил Виктор.
– И кто же мне помешает? Уж не ты ли?
– Именно я! У меня есть доказательства того, что ты убил Сашку.
– Бред! – Серебров скрипуче рассмеялся.
– А это ты видел?
Маркиз вытянул шею из-за ширмы и заметил, что Павел показывает Сереброву небольшой картонный прямоугольник, кажется, полароидную фотографию.
– Вот мое доказательство! Я предъявлю этот снимок там, в Базеле! – говорил Павел. – Уж по тамошним-то законам убийца не может пользоваться деньгами того, кого он убил! Я добьюсь, чтобы меня выслушали! Так что не видать тебе алмазов как своих ушей!
«Еще и алмазы! – мысленно охнул Маркиз.
– Ну и свистопляска!»
Он заметил, как больной внезапно дернулся на кровати и прижал руку к сердцу. Он был бледен, лоб в испарине, сейчас никто не усомнился бы, что он и вправду тяжело болен.
– Ты меня понял! – Павел встал, мрачно взглянул на бессильно вытянувшегося Виктора и направился к двери.
– Зря ты так! – проговорил Виктор слабым голосом.
