Павел молчал, ему трудно было осознать случившееся, казалось, что вчерашние алмазы ему просто приснились. Похоже, Сашка и сам так думал.
Для себя он так объяснил происшедшее: Сыч в принципе мужик честный, обманывать их не собирался, но блеск алмазов ослепил его, возможное богатство ударило в голову, вот и поступил он с ними не по-людски…
– Вот что, ребята, – сказал Сашка серьезно, – хватит об этом. Я, конечно, виноват, но дома будем про это говорить.
– Если доберемся до дому, – вставил Павел.
– Должны добраться, – сказал Сашка, ему никто не возражал.
Сыч оставил им Сашкину винтовку, ножи и топор. А еще палатку и честно поделил продукты на четверых, взял только свою часть.
Они бросили в той избушке все снаряжение для добычи золота, сделали плот и решили сплавляться по реке вниз, потому что о том, чтобы перейти болото без провожатого, нечего было и думать."
"На следующий день плот разломался, они не смогли перетащить его через завал. И тогда они пошли пешком на север, по Сашкиному компасу.
Если бы не Сашка, понимает сейчас Павел, они бы не дошли и кости их гнили бы сейчас в тайге, как тот скелет, что валялся много лет на дикой заимке. Именно Сашка вел их по тайге, сверяясь больше не с компасом, а с собственным чутьем, оказывается, он успел многому научиться у Сыча за время экспедиции. Сашка стрелял зайцев и глухарей, когда у них кончились продукты. Сашка умел разводить костер с одной спички из сырого валежника.
Сашка не пустил их сунуться к встреченным людям, когда они нашли в тайге теплое еще кострище.
И правильно сделал, потому что ватага была явно разбойничья, могли прирезать за ту же винтовку – больше у них брать было нечего.
Сашка первым почуял, что их преследуют, и настоял, чтобы ночами они спали по очереди. Кто-то ходил вокруг костра, стараясь не приближаться, и Павел однажды пальнул на треск веток. Скорее всего звери были двуногие, как те, что пытались напасть, еще когда с ними был Сыч.
В конце концов они бросили все, даже палатку, – не было сил нести.
Патроны кончились, Сашка все же тащил свою винтовку. Витька подвернул ногу, и они волокли его по очереди почти на себе.
Они все-таки вышли к большому селу – небритые, голодные, в рваной одежде, прокопченные дымом костров. И сразу же попали в милицию, тогда как раз взялись за частные артели старателей. Они держались твердо – поехали в тайгу посмотреть, поохотиться, порыбачить, заблудились, чуть с голоду не померли.
