И тогда Сыч пошарил по углам, попинал ногами подгнившие бревна, постучал, походил вокруг избушки и нашел в дальнем углу под вторым венцом захоронку. Сверток был засыпан песком, так что даже куски кожи сохранились. Внутри лежала железная коробка из-под конфет, очень старая, но хорошо сохранившаяся, можно было разглядеть еще картинку – румяная боярышня примеряет перед зеркалом расшитый жемчугом кокошник. А когда открыли коробку, то оторопели. Коробка под завязку была заполнена неровными прозрачными камушками.
– Алмазы! – выдохнул Сыч. – Так вот откуда он шел…
Павел никогда в жизни не видел необработанных алмазов, но поверил Сычу сразу же, только непонятно было, как тут оказались алмазы, вроде бы в этих местах их не добывают. Сыч объяснил неохотно, что человек, от которого остался один скелет, шел издалека, с севера, и хотел, видно, перебраться в Китай, тут граница довольно близко… Но не смог – заболел в пути и умер на дикой заимке.
Тогда они обалдели от таких сокровищ.
Это было целое состояние, им и представить было невозможно, сколько стоит коробка алмазов, Сыч сказал, что они очень чистые, да они и сами это понимали. Они рассыпали камни на куске брезента, играли в них, как маленькие, пытались делить. Сыч прикрикнул на них, они с Витькой огрызнулись – не командуй тут, теперь мы все равны… Сашка еле их утихомирил, а Сыч неожиданно смолчал. Павлу стало не то чтобы стыдно, но как-то неприятно – одурели совсем от жадности, орут друг на друга, глаза горят, руки трясутся… Молча собрали камни в коробку, и Сыч налил всем по стаканчику водки.
Вообще в экспедиции был «сухой закон», но фляжку Сыч держал на случай переохлаждения или еще какой болезни. Водка была коричневого цвета. «Настояна на целебных корнях», – пояснил Сыч.
Проснулись они во второй половине следующего дня, когда заходящее солнце золотило воду в речке, будто и впрямь песок на дне был золотой. Спали крепко и без сновидений, в голове было легко.
Сыча не было.
Не было его вещей – одежды, заплечного мешка, ружья, и, самое главное, не было коробки с алмазами. И даже того небольшого количества золотого песка, что успели они намыть, тоже не было.
Видно, хороший корешок был положен в водку, от одного стаканчика они бы так не свалились. Сыч все правильно рассчитал – граница и вправду близко по здешним меркам, а погоню снаряжать уже поздно.
Виктор тогда здорово орал на Сашку, обвинял его во всех грехах.
