Крик заглушает поцелуй.
И следующий крик, от внезапного, очень жесткого, длинного проникновения — тоже.
Сандр целует меня, целует, целует… И враскачку двигается во мне! Навалившись всем своим тяжеленным телом, сковав им меня, словно палач средневековую ведьму — колодками.
Не дает дышать, не дает кричать, не дает двигаться!
Ничего не дает!
Только забирает опять!
Все у меня забирает! И меня саму — тоже!
Ошеломленно замираю, окончательно осознавая, что меня опять трахают.
Не то, чтоб к этому не шло дело, я же не больная на голову, чтоб не понимать очевидного, но…
Но он опять меня обманул!
Опять задурил голову своими поцелуями, пальцами своими, глазами этими пугающе-сумасшедшими, холодными и огненными одновременно!
Задурил, напугал, отвлек внимание, а сам… вероломно… Засунул в меня член!
И теперь трахает!
О-о-о…
И это снова больно.
Но уже не так, как в прошлый раз. Скорее похоже на жжение внутри.
И очень тесно, потому что он огромный просто! Как он вообще умудряется двигаться, мне кажется, что сейчас трещинами там все пойдет!
Сандр, на секунду притормозив, рывком закидывает мои безвольные ноги повыше себе на поясницу, выстраивая меня под собой так, чтоб удобно было. Ему.
И я снова вскрикиваю, потому что в этом положении, вроде бы не особо поменявшемся, его присутствие внутри ощущается еще сильнее! И еще острее.
Мои руки, до сих пор связанные галстуком, рывком перемещаются на шею Сандру. Кажется, ему хочется, чтоб я обнимала.
И я обнимаю.
Мы замираем в этой позе, подавляюще-развратной, Сандр смотрит на меня, выдыхает в губы:
— Горячая какая… Можешь покричать. Мне нравится.
Ах, ты… Нравится ему! Теперь ни за что кричать не буду!
Он словно читает этот протест в моем взгляде, усмехается и будто бы нехотя, лениво двигается вперед и назад.
И я кричу! Тут же, мгновенно забывая о своей попытке в самостоятельное мнение!
Это так остро! Это та-а-ак… О-о-о…
Еще раз так сделай…
Я не говорю этих слов. Никогда их не скажу!
Но Сандру и не нужно проговаривать ничего. Он сам все знает.
Легко скользит снова вперед и назад.
И я опять кричу.
И еще. И еще.
А потом Сандор срывается в дикий, безумно жесткий темп, и я уже не кричу.
