— Я — друг твоего настоящего отца, Лика, — говорит он, — его зовут Дмитрий Сурминов. Мама не упоминала?
Пожимаю плечами, никак не комментируя.
Мама про моего отца, кроме того, что он — козел редкий и бросил ее беременную, ничего больше не говорила.
— В любом случае, нам надо уходить, Лика, — говорит дядя Сережа, — эти… — он кивает на валяющийся рядом труп, — были не одни, понимаешь? И они придут еще.
— Зачем?
— За тобой, Лика.
— Но…
— Полиция тоже не спасет. Они договорятся. Пошли, а?
— Но мама…
— Мама твоя им нахер не нужна.
А ты — нужна.
— Да зачем???"
"— Потому что ты — дочь Сурена, мать твою! — неожиданно рычит он с досадой, наконяется, перехватывает меня за оба локтя и очень легко поднимает вверх, ставя ногами на диван! Словно я не вешу ничего! — Хочешь дождаться и получить нож в горло? Они же тебя не застрелить хотели, ты понимаешь это?
Моргаю оторопело. Да… Не застрелить… Если бы застрелить, я бы уже мертвая была…
— Поиграть… — хриплю едва слышно, а дядя Сережа меняется чуть-чуть в лице, в глазах его мелькает что-то очень жесткое, холодное, яростное.
Он сжимает губы, словно сдерживая готовые вырваться наружу ругательства, затем аккуратно и так же легко переносит меня с дивана, ставит на пол. Поджимаю босые ступни.
— Одевайся, девочка, — тихо говорит он, — давай. Документы, главное. Все остальное — не надо.
— Но мама… Позвонить… — растерянно бормочу я.
— Ей позвонят.
— А куда мы?
— К отцу твоему сначала. А потом он сам скажет.
— Но я не хочу…
— Хочешь дождаться следующих?
Растерянно смотрю на трупы.
Кровь уже натекла, много так… И к босым ногам моим лужа подбирается.
Зажмурившись, отворачиваюсь.
Мотаю головой.
Не хочу!
— Ну вот и умничка. Давай скорее.
Глава 4
— Не смотри, малышка, отвернись… — говорит дядя Сережа, пытаясь пройти по коридору так, чтоб закрыть от моего взгляда валяющегося на полу отчима.
Но как я могу отвернуться, как не смотреть?
Коридор залит кровью. Пахнет резко, неприятно, причем, даже не металлический такой запах, а что-то отвратное, смешение, от которого в носу свербит.
И тошнит.
Отчим не шевелится, лежит на животе, лысина белая-белая… Лица его не вижу, и это хорошо… Наверно.
— Он… Жив? — спрашиваю зачем-то. Понятно же, что помощь оказывать не буду. И дядя Сережа — вряд ли.
— Не знаю, Лика, — честно отвечает дядя Сережа, — скоро сюда полиция приедет, они, если что, помогут.
Больше ничего не говорю, обхожу отчима, стараясь не наступать в кровь.
