Мужик, высоченный, куда выше отчима, и такой… Жуткий какой-то, даже не лицом своим, хотя там тоже ничего хорошего, а именно взглядом, мертвенным, рыбьим, смотрит на меня и слушает то, что ему говорят по телефону.
И мне кажется, что сейчас моя судьба решается. Моя жизнь.
Из коридора доносится полный боли стон.
Это отчим!
— Ах ты, сука… — кто-то матерится там, в полутьме, раздается глухой удар, словно мясо отбивают… И стоны прекращаются.
Я настолько в ужасе, что застываю, словно дурочка, ни одного движения не могу сделать!
Судя по всему, отчиму там несладко приходится.
А мне? Как мне сейчас будет?
Мужик смотрит на меня пустым, абсолютно ничего не выражающим взглядом, слушает… А затем убирает телефон в карман.
И достает нож.
И вот тут-то я прихожу в себя.
И голос, главное, появляется! Громкий такой, жутко дребезжащий визг, с которым я рвусь к окну, наплевав на третий этаж и прочие отговорки, до этого бродившие в голове.
Потому что лучше быть со сломанными ногами и сотрясом, но живой! А если останусь в комнате, то точно живой не буду!
Дергаю остервенело старые деревянные рамы, сверху на меня сыплется труха и сухая краска. Но плевать! Главное — выбраться!
И кажется, что сил моих хватит даже на то, чтоб взлететь над землей, вырваться из ловушки! Но это временное ощущение, мимолетное, потому что в следующее мгновение я уже лечу обратно, задохнувшись от боли! Мужик, утаскивая меня от спасительного окна, не соизмеряет силу, давит так, что сознание теряю практически!
Умудряюсь только, на последнем дыхании, вцепиться, словно собачонка, в волосатое предплечье.
Мужик матерится, стряхивая меня с руки обратно на диван.
Удар по лицу вышибает дух, в глазах темнеет.
Машинально подбираю ноги, ползу спиной вперед по дивану подальше от жуткой твари. И ору.
Все это время ору без остановки.
В дверях появляется еще один мужик, морщится, глядя на меня, рычит:
— Заткни ее уже!
— Кусается, сучка, — злится нападающий, — бешеная.
— Есть, в кого, — усмехается его напарник, осматривает меня медленно, внимательно. И я настолько пугаюсь его взгляда, что замолкаю.
Только в этот момент понимаю, насколько в голове звенит от удара и удушья, вытираю разбитую губу, дышу тяжело.
