Лика вздрагивает, пугливо сжимается, отстраняясь.
И я прихожу в себя.
Прижимаю ее к себе, бережно положив ладонь на голову, чтоб закрыть мокрое от слез лицо от посторонних взглядов, и ощущая остро, что этих взглядов тут слишком уж много!
Богдан, торопливо отвернувшийся, когда я поднял голову, но так и успевший скрыть острое внимание в глазах. Мои люди, все еще не остывшие от драки и беготни по темным коридорам склепа Урала.
Они смотрят с пониманием, кое-кто — с плохо скрываемым нетерпением, явно желая побыстрее отсюда свалить и заняться уже тем, для чего мы здесь — веселой кровавой резней.
Я коротко киваю, отпуская часть своих псов на свободу.
И те мгновенно испаряются.
Рядом со мной остаются только двое телохранителей, из тех, что отобраны лично Петровичем, и не могут никуда двинуться от меня под страхом лишения всего ненужного в организме, включая голову и руки.
И Богдан, который, конечно, боец хороший, но сегодня он у меня за проводника по закоулкам Аида.
На моих губах — соль и железо.
Присматриваюсь внимательней к Лике, замечая кровь в уголке рта.
Поднимаю взгляд на Богдана:
— Кто ее бил?
— Тут, в соседней комнате, — криво кивает он.
Я поворачиваюсь к своим парням, чтоб приказать взять урода, но Богдан опережает:
— Не надо. Он дохлый.
— Это… — ахает Лика, испуганно кругля глаза, — я его? Да?
— Нее-е-е… — тянет Богдан, усмехаясь, щурится на меня весело, — он сам.
"
"— Да? — Лика крепче цепляется за мою шею, поворачивается к Богдану, пытаясь всмотреться в его нарочито спокойное лицо, но я не позволяю, снова кладу ладонь ей на голову, прижимая к себе. Нечего на него пялиться.
— Да, — с готовностью кивает Богдан, — сердце не выдержало…
Я ловлю его взгляд, киваю.
Понятно, что там с сердцем у мужика. Жаль, что я не познакомился с этим сердечником…
В этом Богдан промахнулся. Инициативный излишне.
Хотя, я бы тоже не оставлял за спиной даже мельчайшую возможность вреда для Лики. Пока она тут, одна сидела. Хоть и под замком, но все равно беззащитная.
Сверху опять выстрелы.
Лика вздрагивает:
— Что это?
— А это лягушонка в коробчонке подъехала, похоже… — бормочу я.
— Что? — непонимающе спрашивает она.
— Папаша твой, говорю, нарисовался… — вздыхаю я, а затем добавляю, — и мой, похоже, тоже…
— О-о-о… — тянет Лика.
