Рядом Петрович поглядывает на электронные часы с всплывающим на экране текстом. Я жду отмашки, момента, когда находящийся в доме казачок, спрятав в надежное место мою девочку, откроет его людям дверь.
Обесточить дом, чтоб вырубить полностью камеры и сигнализацию, он вряд ли сможет, тут определенное везение требуется, а вот дверь для прислуги открыть — запросто. Правда, после этого у нас останется всего пара минут, чтоб попасть в дом и устроить там диверсию.
Но люди Петровича, сплошь спецы с боевым опытом, должны справиться.
План не то, чтоб хороший…
Херовый, если быть откровенным план.
Но другого нет.
И то хорошо, что Петрович, на редкость параноидальный тип, получивший профессиональную деформацию на прежнем месте работы, никогда никому не доверял до конца. И постоянно выстраивал вокруг себя плотные сети из миньонов разного уровня секретности и допуска.
Не факт, что это пригодилось бы когда-то… На всякий случай. А случаи, как говорится, бывают разные…
Когда моя жена начала намекать одному из водителей на секс, Петрович узнал об этом первым.
И, посоветовавшись со мной, дал добро.
Я к тому времени уже окончательно перестал на Вику обращать внимание, и понимал, что, неугомонная дура в любом случае найдет себе приключения на жопу. И лучше этот момент контролировать. И она поспокойней будет, в полной уверенности, что мстит мне. И, может, чего скажет под влиянием момента. Мы тогда всей схемы Урала не понимали, так что любые возможности использовали.
Правда, Вика, как выяснилось, нихрена не знала о планах своего деда… А к парню Петровича прилипла, как пластырь, явно имея на него далеко идущие планы.
И утащила его с собой в этот склеп.
Совпадение, которое все и решило, в итоге.
Кошусь на Петровича, ожидая сигнала, когда можно будет завершать цирк.
Меня уже колотит всего от напряга, под броником пот течет по спине. И мысли только о том, что сейчас с Ликой. Успел ее Богдан спрятать? Ему там тоже непросто. Вика виснет на нем, как кошка на дереве, попробуй уйди.
И Лика… Как она?
Прошло уже больше трех часов с того момента, как ее прихватили люди Урала.
И, если с нее хоть волос…
На мгновение прикрываю веки, пережидая приступ бешенства. Неконструктивно. Плохо. Очень плохо!
Но я сейчас мало конструктивен.
Сломалась холодная машина Сандр.
В пыль разлетелась.
И вихрь, что на месте этой пыли остался, сейчас все, нахуй, сметет.
— Я эту сучку наизнанку выверну, — хрипит Урал, — а потом то, что осталось, упакую в коробку и папаше ее отправлю.
