"
"— Не надо его тут, сами решим.
— Он расстроится.
— Пусть лучше жопу нам прикрывает.
— Согласен. Сандр… — Петрович мнется, словно прикидывает, стоит ли ему говорить следующие слова, — насчет девочки… Поругались вы? От тебя сбежала? Это я к тому, чтоб понять, как с ней говорить… Если придется.
— Не лезь в это, — холодно говорю я, — твои люди уже в торговом?
— Подъезжают.
— Хорошо. В курсе меня держи.
— Принял.
Он отрубается, и я, снова выдохнув и прикурив, выруливаю с парковки у дома. Сейчас я сам приеду в торговый и найду свою потерю.
И в этот раз я буду с ней сначала разговаривать, а потом наказывать и трахать. Ну, или совмещу последние два пункта.
Звонок с очень знакомого, но, само собой, не вбитого в книгу номера, настигает, когда я уже на полпути.
— Сандр? — голос Сурена звучит жестко до крайности, — моя дочь сейчас в торговом центре у вас где-то. Одна. И в опасности. Забери ее оттуда. Локацию скинул.
Каждое его слово — гвоздь мне в голову. Или в гроб.
— Я потом буду спрашивать с твоего отца, какого хуя моя дочь одна хуй знает где, — рычит Сурен, и я понимаю, что он на грани буквально.
Отец мне рассказывал, что творил Сурен, когда эта грань пересекалась. Я тогда еще подумал, что они в то время совсем отмороженные были. Страшные люди, от которых кровищей несло за километр. Хорошо, что девяностые уже прошли. — А сейчас реши вопрос. До твоего отца я не могу дозвониться.
— Я уже решаю, Сурен, — коротко отвечаю я, — она в безопасности.
— Она, мать твою, в опасности! — рявкает Сурен, — ее уже вычислили по телефону! И я не знаю, сколько им времени понадобится, чтоб добраться до нее! Сандр! Если с ней… Блять… Если с ней хоть что-то… — его голос становится низким и страшным, словно мертвец мне в трубку хрипит, — мне будет похуй на все обязательства.
Похуй на все. Я просто весь ваш ебанный город сровняю с землей. Я еду уже. Найди мою дочь, Сандр, и спрячь ее. Иначе я вспомню, сколько и чего именно должен мне твой батя. И возьму.
— Не надо угроз, Сурен, — как всегда, когда на меня пытаются давить, я становлюсь худшей версией себя, зверем, умеющим только рвать глотки, — я все решу.
— Решай. Она в людном месте, я ей приказал там быть. Я приеду через пять часов, Сандр.
Он отключается, и я топаю ногой в педаль газа.
Перезваниваю Петровичу:
— Твои люди подъехали?
— Едут.
— Они, блять, на черепахах едут? Какого хуя они еще не в торговом?
— Сандр… пять минут прошло только…
— Звонил Сурен, — обрываю я его блеяние, — Лика — его дочь.
