И все это — с легкостью игнорируя мои попытки отобрать еду.
Конь какой вырос! Фиг что отберешь у такого!
— Это мое! — уже придя в себя, рассерженно шиплю я, а Сандр, допив чай, отставляет кружку подальше и рывком подсаживает меня на столешницу, очень ловко и быстро раздвигает мне ноги, становясь между ними и мешая сдвинуть колени.
Упирается кулаками по обе стороны от моих бедер и шепчет прямо в раскрытые от негодования губы:
— Ты — моя. И все, что твое — тоже моё.
И, пока я осознаю это чудовищное по своей циничности заявление, преодолевает последнее ничтожное расстояние между нами.
Его поцелуй, со вкусом моего бутерброда и чая, а еще — горячий до безумия. И такой же требовательный.
Сандр терзает мои губы с отчаянной, жадной безжалостностью, словно мы не виделись бог знает, сколько времени. Словно не занимались сексом совсем недавно.
Для меня этот напор — реально шок.
И от шока я не могу возразить.
Да даже если бы и могла? Кто мне слово даст?
Усталая безумная голова кружится, захватнический поцелуй выталкивает из нее последние связные мысли и возражения.
Мы в доме его отца.
Где-то здесь бродят молчаливым привидением жена Сим-Сима Ольга и вообще не молчаливым привидением жена Сандра Вика.
А еще слуги есть.
А еще — сам Сим-Сим.
И любой из них в любой момент может нас застать…
Но Сандру категорически плевать на это. Он с такой нуждой, искренней жаждой и жадностью целует меня, что складывается ощущение: что-то случилось с ним за то время, что мы не виделись.
Что-то плохое.
Тяжелое.
"
"И сейчас он, словно путник в пустыне, припадает к ручью в оазисе.
Пьет и не может напиться.
И все эти его шовинистические слова, все заявления и действия… Это — на поверхности. А внутри? Что внутри?
Кто он, этот дикий зверь, которому плевать на все, что скажут окружающие? Который делает только то, что хочет, ни у кого ничего не спрашивая?
Защищает свое так жестко и бескомпромиссно, что после от обидчиков только рожки да ножки остаются.
Почему он так нуждается во мне?
Именно во мне?
Мне это должно льстить?
Мне не льстит.
Меня с ума сводит.
— Вкусная… — шепчет Сандр, рывком придвигая меня ближе к себе, вдавливая в пах, где все очень напряженно уже, проводит языком по шее, прикусывает там, где ему ужасно нравится, — чистая… — меня плавит от его слов, от таких бескомпромиссных, совершенно собственнических движений, — моя.
Он стягивает с плеч халат так, чтоб обнажить грудь, и грубые касания шершавых от мозолей пальцев чуть-чуть приводят в чувство.
