Как? Я волнуюсь! С каждым днем, прожитым без них, рос страх, что ничего не изменить. Что наша связь рвется, на тонких нитях едва держится. – Она написала, чтобы не волновалась. Что у них все хорошо, а остальное ты расскажешь.
– Ясно.
Ничего нового. Я снял пальто и за матерью пошел. У нее был накрыт стол к ужину. Она готовила не часто, но хорошо умела. А я так давно не ел нормально. Теперь понятно, отчего Наташа забила на меня. Ее поведение более, чем логично. И самое главное, ежу понятно, что узнала о моей лжи, а я все пытался удержать ускользающий мир в нашей семье.
Изысканная сервировка, красивая посуда, запах любимого петуха в вине… Но кусок в горло не лез.
– Поешь, сынок, – просила мама. – На тебе лица нет.
Мария Алексеевна Демьянова женщина характерная и сильная, но с нами в первую очередь мать. Пока тарелку пустой не оставишь, говорить не даст. А мне было, что сказать. И о чем спросить тоже.
– Что у вас случилось, сынок? – подлила домашнего морса и выжидающе замерла. Моим браком мама была довольна.
В десны с Наташей не целовались, но ладили хорошо.
– Мам, ты помнишь Юлю Лазареву? – будем начинать с самого начала, с истоков, так сказать. Камня, блядь, преткновения!
Мама напряглась, выпрямилась, на меня надменно взглянула. Помнит. Я, напротив, на спинку стула откинулся вольготно. Чувствую, беседа будет занимательная.
– Помню, – кивнула мама. – Но при чем здесь она?
– Чуть больше полугода назад она связалась со мной. У меня оказывается сын есть. Ему скоро семь.
– Что?! – мама округлили глаза затем нахмурилась и громко фыркнула.
– Простушка оказалась не так проста!
– Юля сказала, что ты ей заплатила, чтобы исчезла из моей жизни. Я не спрашиваю, правда ли это. Вижу, что не лгала, но хочу знать, нахрена? Кто тебе дал право лезть в мою жизнь?
Мать сжала спинку стула, царапнув ногтями гладкое дерево, губы плотно сжаты.
– А ты против? – надменно бросила. – Жалеешь, что на этой не женился?
– Нет, – спокойно ответил. – Я жену люблю. Юлю я и не любил никогда. Встреча с Наташкой это ясно доказала.
Но мне не нравится, что ты плела интриги за моей спиной. Садись, – постучал по сиденью стула, – рассказывай все.
– Да что рассказывать! – взвилась мать. – Не нравилась она мне: вся такая тихая, покладистая скромница!
Мама никогда не любила простушек. Считала, что самые злые черти водились именно в тихом омуте.
– Я считала, что ее больше деньги интересуют! И оказалась права! – ткнула в меня пальцем. – Когда ты привез ее к нам в Николино.
