– Она вроде бы хотела отказаться от сына в пользу Ромы. Не знаю…
Ник жестко клацнул челюстью. Проходил это: он сам с двумя детьми, а мама выбрала свою жизнь.
– Знаешь, Наташ, мужа твоего мне защищать не слишком хочется, но я проходил это. В каком-то смысле. У меня двое детей, и если бы не я, то кто? Кто?
Я замолчала, глаза опустила, рассматривая свой маникюр. Наверное, он прав. Если эта Юля Лазарева опасна, асоциальна или просто безответственна, то Ване нужен хоть кто-то. Хотя бы папа. А я… Я справлюсь. Своих детей не брошу, вытяну и подниму! А Рома… У меня сдавило горло, губы задрожали.
Я не хотела его терять. Любимой всю жизнь быть желала. Отдавать не хотела! Но и рядом остаться не могла. Себя не пересилить. Я не хочу всю жизнь ждать и бояться, что не выдержу испытания чужим ребенком. Что сорвусь и уничтожу все светлое, что было в наших отношениях, на невинном человеке злобу начну вымещать. Я не могу позволить себе этого. Поэтому не буду рисковать.
– Спасибо, Ник, – я сжала его руку. – Я рада, что мы познакомились.
– А я никогда не дружил с такой красивой женщиной. Воистину все бывает в первый раз…
В понедельник утром я приехала на прием к своему гинекологу-репродуктологу. Я удивила его.
– Наталья Александровна, поздравляю. Это действительно большая удача. Надеюсь, вы доверите ведение беременности мне?
– Да я, собственно, не уверена, – смущенно проговорила. – Узи не делала, только пять тестов.
– Это хорошее начало!
– Ага, – отвела взгляд.
– А Роман Андреевич?
– Мы разводимся, Алексей Владленович.
Поэтому… Он не знает. Пока.
– Наталья Александровна, вы же понимаете, что должны будете сказать?
– Конечно. Просто хотела убедиться и понять, – я прямо посмотрела в глаза врачу. – Понять, что чувствую.
Алексей Владленович подался ближе, руки в замок сложил, на меня остро посмотрел.
– Вас что-то беспокоит?
– Да… – медленно произнесла. Он врач, должен понять и помочь. – Я не знаю, что делать, понимаете? Мы так долго хотели, старались, мечтали… Я для мужа хотела.
Для Ромы. А теперь мы не вместе, и я не знаю…
– Наталья Александровна, вы рассматриваете аборт? – спросил ровно.
– Нет. – в этом уверена. – Аборт исключен. Просто я разумом это понимаю, а в сердце пусто, понимаете? Я ничего не чувствую. Меня пугает это. А вдруг я не полюблю ребенка…
Сейчас Алексей Владленович смотрел на меня как на пациентку не только акушер-гинекологического отделения.
– Так, Наталья Александровна, давайте на кушетку. Убедимся окончательно.
