– Она тебя не знакомила со своими приятелями? У нее был постоянный мальчик?
– Не-ет, – протянула Кисина, – так, случались всякие, но про последнего ничего не знаю, хотя не прочь бы с ним познакомиться!
– Почему?
– Прямо Тарзан, а не мужик, – захихикала Катя, – во, глядите!
Она вскочила с дивана, дошла до ванной комнаты, порылась в пакете с грязным бельем и протянула мне серовато-голубой свитер с оторванным рукавом.
– Во!
– Это что? – удивился я, взяв в руки свитер.
Он был мятым, потерявшим всякий вид, но на горловине виднелся крохотный ярлычок «Шанель», и пахло от вещи, несмотря на то, что она пролежала довольно большое количество времени в грязи, тонкими, дорогими французскими духами.
– Райкин прикид, – хмыкнула Катя.
Я не очень хорошо разбираюсь в нарядах, но на этом свитере просто стоял невидимый штамп «отличное качество». Уж не знаю, отчего у меня возникло подобное чувство, может, из-за того, что он был мягким, нежным на ощупь.
– Похоже, дорогая вещь, где она ее взяла? – пробормотал я.
– Может, кто поносить дал, – спокойно заявила Катя, – только посмотрите, чего ее Тарзан наделал, рукав оторвал, во, какой страстный!
– Где же ты нашла свитер?
– А тут, – рассмеялась Катя, – пришла домой…
Отправившись на вечеринку пятого числа около полудня, Кисина пообещала Рае, что придет назад седьмого. День рождения собрались праздновать на даче, в Малаховке. Рая обрадовалась и сказала:
– Отлично, а я парня зазову, раз тебя нет, оттянусь по полной программе.
– Давай, действуй, – одобрила Катька, уносясь в гости, – вся хата твоя до седьмого, хоть полк солдат приводи.
Пятого они и впрямь от души погуляли в Малаховке, выпили, поплясали, потом разбрелись по комнатам. Впереди ждало еще шестое число, обещавшее стать хорошим праздником. Нежадная Лина купила много водки и закуски, мальчиков в компании было больше, чем девочек, ну что еще надо для счастливого отдыха? Но шестого числа случился облом. Около одиннадцати утра на дачу, где мирно почивали гуляки, ворвался обозленный отец Лины, надавал дочери пощечин, переколотил остававшиеся бутылки и вытолкал на снег едва успевших натянуть джинсы гостей.
Пришлось Катьке, не выспавшись и не догуляв, ехать домой. Она, правда, желая предупредить Раю, честным образом несколько раз позвонила домой, но трубку никто не брал, и Катерина, решив, что подруга дрыхнет после утомительной ночи, явилась на «Первомайскую».
Катя – шалава, но чувства подруги уважает.
