– Что, Ванечка, – раздался сзади голос, – удрали от предполагаемой женушки?
Я обернулся. На пороге, широко улыбаясь, стоял Лев Яковлевич Водовозов. Я люблю этого старика. Во-первых, он единственный из всех знакомых, который ни разу не назвал меня Вава. Во-вторых, он давний приятель отца, Николетты и Элеоноры. А в детстве я просто обожал Льва Яковлевича, потому что он один мог спокойно заявить маменьке:
– Николетта, отцепись от ребенка.
– Но он опять принес кучу двоек! – вопила маменька, горевшая справедливым желанием надавать мне пощечин.
– Уймись, – велел ей Водовозов, – себя вспомни, у тебя в аттестате не было ни одной четверки, сплошные «удочки».
– Лева, – отбивалась маменька, – при ребенке непедагогично критиковать родителей.
Но Лев Яковлевич обнимал меня за плечи и смеялся:
– Ничего, ничего, пусть знает правду. И потом, ну как он может с такими родителями проявлять способности к точным наукам? Не тушуйся, детка, двойка тоже отметка, вот кабы ноль поставили.
– Не понравилась Люси? – веселился Водовозов.
– И что только Николетта каждый раз выдумывает! Решишь жениться, приходи ко мне на кафедру. Аспирантки, соискательницы, студентки, такая палитра…
Я не успел поблагодарить старика, так как в ту же секунду в кухню влетела Николетта, злая, словно Баба Яга.
– Безобразие, – зашипела она, – Вава, не смей меня позорить, шагом марш в гостиную.
– Сейчас, только приготовлю кофе для Люси…
– Отцепись от парня, – вздохнул Водовозов, – захочет ярмо надеть – сам себе пару найдет.
– Лева, – процедила мать, – умоляю тебя, не вмешивайся. Вава не способен найти себе приличную партию. Он каждый раз приводит сюда нищих, безродных дворняжек! Я же нахожу потрясающие варианты, но он из ослиного упрямства все портит. Люси патологически богата! У нее такое приданое! Дом, роскошная квартира в центре, а посмотрите на ее украшения!
Я молча мешал кофе и джезве.
– Но она ему не нравится, – рявкнул Лев Яковлевич, – извини, конечно, но спать-то ему с ней, а не с квартирой.
– Лева! – повысила голос Николетта. – Вава обязан думать не только о себе! У него есть я!
Я попытался подавить смешок, дернул ручку турки, и кофе устремился на плиту, угрожающе шипя.
– Вот видишь, Лева, – ткнула Николетта пальцем с безукоризненно отполированным ногтем в лужу, – видишь, он ничего не может, даже такой ерунды, как сварить кофе! Поэтому пусть благодарит бога, что у него есть мать. Люси – великолепная партия.
