– Девчонка, красивая, светловолосая, в полушубке. Ты ее в свой «мерс» пытался затащить.
Спартак уже не нуждался в объяснениях: чтобы все понять, достаточно было увидеть, как Шамхан переглянулся со своим бородатым дружком. Мужики поняли, о ком разговор, сейчас выкручиваться начнут.
– Какая девчонка? Никто никого никуда не тащил.
– Чего ты юлишь, как баба? – в презрительной гримасе скривился Спартак. – Натворил дел, отвечай.
– Никто никого никуда не тащил, – зло, сквозь зубы процедил Шамхан. Ему явно не понравилось сравнение с бабой.
– Просто шли, короче, смотрим, стоит девчонка. Ну, да, красивая, да, светлые волосы. Подошли, давай, говорим, знакомиться. В кабак пойдем, посидим… А она кричать стала! Вырываться!
Спартак должен был сдержать себя. Должен был… Но об этом он подумал, когда Шамхан уже оказался на полу после мощного бокового удара.
Поднимался он медленно, рукой ощупывая челюсть. В глазах у него недоумение. Как же так, он борец, и сам физически мощный, и на ногах держится крепко, а удар выдержать не смог! Слишком сильным оказался удар.
Даже для него слишком сильный. Трудно не уважать человека с таким ударом. И очень легко его возненавидеть.
Спартак унизил кавказца, и тот обязан теперь ответить ударом на удар. Не обязательно сейчас, но когда-нибудь это случится.
– Значит, вырываться она стала? – свирепо спросил Спартак.
И сам Шамхан, и его дружки смотрели на него волками, но не дергались. Понимали, что сила не на их стороне. И еще правды за ними нет. Они сами во всем виноваты.
И не они, а с них спрашивали. И спрашивали очень жестко. По закону силы. А этот закон горцы очень уважают…
– Ты ее в машину тащил, козел, а она вырывалась, да?
Спартак резко замахнулся, но бить не стал. И все равно Шамхан подался назад, в готовности перехватить ударную руку. Так и застыл в боевой стойке. Страшно ему стало, хотя виду вроде бы не подавал.
– Слышишь, ты кто, вообще, такой? – спросил его друг.
– Это не я у тебя в гостях, чтобы назваться. Ты в гостях на моей земле.
И мне до фонаря, как тебя зовут. Но не все равно, что ты здесь творишь… Езжай к себе в аул, своих баб лапай. Если руки не оторвут…
– Истмал я. И я называюсь. Хотя ты у меня в гостях, а не я. Только ты ведешь себя не как гость…
– А ты, Истмал, в гости меня не приглашал. Ты, Истмал, на гостя нарвался. Потому что беспредел творишь… Я так понимаю, ты мою Жанну жарить собирался?
– Ты это, не рычи. Не надо здесь рычать, – занервничал бородач.
