И сломал бы, если бы не злился тогда на Жанну. Тогда ему показалось, что ей нравится провоцировать мужиков на обидные отзывы в свой адрес. Похоже, ей за счастье, когда за нее заступаются.
– Что такое?
– Ты представляешь, они меня за руку схватили, в машину потащили! Еле вырвалась!
– Кто они?
– Да неруси какие-то!
– Понятно…
– Что тебе понятно? Они меня изнасиловать хотели! Прямо в машине! Тебе что, все равно?!
– Номера запомнила?
– Зачем номера? Они здесь, в ресторане сидят. Жрут, сволочи!
– Где – здесь?
– Ну, возле института… Я в магазин зашла, сапожки посмотреть, выхожу, а тут они…
– Что за машина?
– Разве это имеет значение?
– Я спрашиваю, что за машина?
– Ну, «Мерседес».
Большой такой, почти новый…
– Ладно, разберемся.
Спартак отключил трубку, снял с вешалки кожаное пальто. В комнате отдыха прохлаждались Бабай и Простофил, в «качалке» тягали железо Протас, Тапыч и еще двое из бригады Мартына. Его самого Спартак нашел в кирпичном ларьке, где тот любезничал с очень симпатичной продавщицей.
– Не мешай людям работать, – насмешливо сказал Спартак, движением руки поманив его за собой.
– Ну, если бы это был просто человек, – расплылся в улыбке Мартын. – А Лиза – человек, который звучит красиво!
– Лиза хорошая девочка. Она тебя подождет и даже задержится, если ты вдруг припозднишься…
– Я сегодня в ночную, – сказала девушка, с блудливо-стыдливой улыбкой глянув на Мартына.
– Тем более…
– Что там такое? – уже на улице, отмахиваясь от назойливых снежинок, спросил парень.
– Жанна звонила.
– Опять?
– Не опять, а снова… Понимаю, личные дела, но ты мне нужен. Там какие-то козлы ее в машину пытались затащить. Горные козлы, – уточнил Спартак.
– Что за машина?
– «Мерс». Крутая, сказала, тачка. В ресторане они сейчас…
– А если они сами крутые?
– А если на твою девчонку наедут?
– Да понял я все… Поехали.
Жанна жаловалась, что Спартак до сих пор не купил ей иномарку, хотя и обещал. Надоела ей «жалкая» девятка. И квартиру они снимают, хотя могли бы свою купить… Могли бы.
Но Спартак уже не стремился тратиться на нее так, как в ту ночь, когда она первый раз легла к нему в постель. Нет, он не жадный, и, если бы рынок принадлежал ему одному, он бы и «Мерседес» ей купил, и дом двухэтажный с фонтаном и гипсовыми купидонами. Но рынок – общая собственность, деньги с него идут в общий карман. И если Спартак начнет черпать из него не щепотками, а пригоршнями, то придется дать зеленый свет и пацанам. А на что тогда рынок расширять?..
