– Вопрос можно? Захар, ты случайно Радова с Афанасием Никитиным не перепутал?
– Нет, – ответил Рамкин, – тот в тысяча четыреста шестьдесят восьмом году спустился по Волге из Твери в Астрахань, пересек Каспийское море, проехал Персию и через океан достиг Индии, где прожил три года. Домой он вернулся в тысяча четыреста семьдесят втором году. И спустя несколько лет написал книгу «Хождение за три моря». Это первое произведение русской литературы о путешествии, которое имело не религиозные, а торговые цели. Радов же двинул по стопам Никитина через несколько столетий.
Он тоже вел дневник, куда методично записывал свои впечатления. В Россию Емельян привез ткани, драгоценные камни, всякое разное, открыл лавку. Похоже, дело у него успешно пошло.
– Я не знаток истории, – пробормотал Костин, – но разве дворянам разрешалось торговать?
– Манифест от первого января тысяча восемьсот седьмого года разрешил дворянам записываться в две первые купеческие гильдии, – объяснил Захар, – а с тысяча восемьсот двадцать седьмого года аристократы могли и в третью вступать.
Эти законы позволили представителям дворянских, но нищих родов заниматься, как мы теперь говорим, бизнесом. Как следствие в России резко уменьшилось число дворян, которые жили в долг или попросту голодали. Радов как раз из таких князей-оборванцев. Ему досталась от отца деревня Зябликово.
– Молодой человек, похоже, вы тщательно проштудировали мой труд, – произнес густой бас.
– А вот и Емельян Федосеевич Радов, – обрадовался Рамкин.
– Я его нашел и пригласил к нам.
Я повернулась к двери, увидела бородатого мужчину в косоворотке, брюках-галифе, сапогах и от неожиданности выпалила:"
"– Емельян Федосеевич Радов? Вы до сих пор живы и прекрасно выглядите?
Захар ехидно захихикал, а Костин пробурчал:
– Рамкин, теперь ты понимаешь, что Лампа, несмотря на негламурную одежду, является настоящей женщиной?
Глава 19
– Душа моя, я Радов Емельян Федосеевич, но не тот Емельян Федосеевич, который поплыл в Индию и вследствие ошибки капитана попал в какую-то другую страну.
Название того государства мне неведомо.
– Простите, – смутилась я, – сморозила глупость.
– Любой мог отреагировать так же, как вы, – улыбнулся гость, – речь шла о Емельяне Федосеевиче, который в девятнадцатом веке решил заняться торговлей, и вдруг он появляется в вашем офисе. В нашей семье это родовое имя, у меня сын Федосей Емельянович, а внук Емельян Федосеевич. Обычай предками заведен, не нам его нарушать.
