– Во, вездеходы всепогодные, – весело сказала незнакомка, – засовывайся в них прямо в своих фу-ты ну-ты сапожках.
– Испачкаю подкладку, – предостерегла я.
Бабуля поставила передо мной непромокаемые башмаки.
– А она там есть? Нету. Зато подошва – микропорка. Знаешь такое слово?
– Слышала его от мамы, – сказала я, – ботинки на микропорке.
– Отличная вещь микропорка, – цокнула языком бабуля, – вечная. Я их купила… дай бог памяти, в шестьдесят восьмом, сносу им нет. Ты к нам зачем? Уж не дачу ли снять?
– Да, – обрадовалась я подсказке.
– Рано озаботилась, – удивилась старуха, – март на дворе.
– Сейчас, наверное, можно договориться дешевле, – предположила я.
Старушка окинула меня взглядом.
– Наоборот. Я сама не сдаю. Не люблю чужих под боком, и не надо мне денег. Наша инвалидская команда, которая дачников пускает, состоит из двух человек. Зотова сейчас такую сумму заломит, что у тебя глаза на лоб полезут. Она до тридцатого мая ни рубля не уступит. Потом до сквалыги дойдет, что она, как всегда, пережадничала, без жильцов осталась, тут-то враз цену снизит.
Вторая любительница деньги за свой сарай состричь – Ларка Фролова. Она с дачницей хоть сейчас за смешную плату сторгуется, аванс возьмет. Но приедешь первого июня с хабаром-табаром-детьми-кошкой… Опаньки! А в халабуде уже живут, Ларка руками разведет.
– Вас не помню.
Ты на нее налетишь.
– Я аванс тебе вручила!
Она в ответ:
– Расписку покажите!
И нечем крыть. Вообще не советую с нашими связываться. Зотова, если к себе пустит, до кондратия доведет, на половину, которую жильцам предоставит, ходить будет, замечаниями сыпать: «не наступай на половики, затопчешь», «не лежи на диване, он новый».
А если Ларка не обманет, то ты в ее сарае окочуришься. Там крыша течет, печка дымит, плита-развалина, включить страшно. Сортир впритык к твоей, прости господи, даче стоит. Вонища! Езжай в Захаровку, но не раньше апреля. К весне все нервные вроде тебя уже договорятся с хозяевами. Наши колхознички-огороднички, те, кто без жильцов остался, задергаются, испугаются, что нет у них дачников.
И цены скинут.
– Спасибо, – поблагодарила я. – Холодно-то как! Прямо мороз.
– Ноль на дворе, – пояснила бабуля, – сыро. А когда сыро, всегда зябко.
– Как к вам обращаться? – спросила я.
– А зачем тебе со мной обращаться? – рассмеялась пенсионерка. – Хочешь спросить, как звать бабу-ягу? Так и скажи. Татьяна Владимировна.
– Вы, наверное, родственница Питиримы? – предположила я.
– Ишь ты! – хмыкнула собеседница.
