Только без вранья.
Хозяйка наполнила чашки чаем.
– Вы мне холодильник, я вам правду. Таков договор-то. А я честно выполняю взятые на себя обязательства. Дети не всегда на отца-мать похожи, иногда они в дальнюю родню удаются. И подчас порядочному мужу достается гулящая жена. Агапий был положительный мужчина: честный, добрый, супругу любил, несмотря на то что отец ее… М-да. Про это промолчу, Марфа же…
Татьяна издала стон.
– Актриса была еще та! Идет по улице, глаза долу, волосы под платком, со всеми, даже с ребятишками, первая здоровается.
Голос тихий, одежда скромная, для каждого слово доброе найдет. В деревне Марфу любили, уважали. Она была портниха знатная, в Москву часто ездила, клиентов посещала. У одного заказ взять, другому примерку сделать, третьему готовую вещь отдать. Зарабатывала прилично, имела справку об инвалидности. Болезнь какая-то у нее нашлась. Агапий отцу моему один раз сказал:
– Кабы не жена, сидеть бы нам на одной картошке, я-то почти ничего не зарабатываю. Марфа в семью деньги приносит.
"
"Дома в Муркине у них не было, они снимали избу, жили не один год, их стали местными считать. Из-за Марфы в село подались, она в столице задыхалась. Один раз иду из школы, погода отменная, вот я и решила не по дороге топать, пыль от телег глотать, а через лесок пробежать. Свернула на опушку, да пошла не по той тропинке, заблудилась, вышла к какому-то дому. Вроде не жилой он, заглянула в окно. Матерь Божья! Там Марфа и наш председатель колхоза сами догадайтесь чем занимаются.
Вот оно как! Убежала я оттуда, добралась до деревни, села на скамеечку у магазина, не знаю, что делать. Родителям рассказать? Стыдно ужасно. Придется ж объяснять, что видела. И тут Марфа со стороны леса к сельпо подходит: юбка длинная, на голове платок, глазки долу. Увидела меня, закудахтала:
– Питиримочка, устала небось? Я тоже утомилась, из города домой спешу. Слава богу, денег за работу дали. Пошли, угощу тебя конфеткой.
И потащила меня в магазин, вынула кошелек, а там денег! Полно! Тут-то я и сообразила: может, заказчик Марфе и заплатил, но и председатель ей за любовь отсчитал.
Ничего я никому тогда не рассказала. Вот такая была Марфа. Двуличная. Притворщица, и один сынок ее, Парфений, в мамашу пошел. Знал, кому что сказать надо, чтобы получить профит. Вот Иринарх был простой, без вывертов. Мне он намного больше нравился. До двенадцати лет они в Муркине жили, потом в Москву уехали. Сельская школа наша знаний достаточных не давала.
