И между прочим, все деньги на него вон трачу!"
"— Неправда! Ничего ты на ребенка не тратишь! — подала голос Марина с третьего этажа. — У тебя сын вечно голодный, оборванный и описанный. И даже зимой — голый. В конце зимы я лично тебе Вовкин комбинезон отдала, который ему мал стал! И ботинки! Где комбинезон?! Где ботинки?!
— Комбинезон мал стал, а на памперсы денег не хватает, — отрезала Нинка. — Нет, ну какие у нас все добрые! Раз вы такие добрые — чем учить, лучше денег дайте! Президент наш сказал, что теперь матерям капиталы будут давать.
Я — мать! Где мои капиталы?!
В общем, конструктивного диалога не вышло.
Соседи решили, что с такой скандалисткой, как Нинка, лучше не связываться — себе дороже выйдет. Ребенка, конечно, жалко, но что уж тут поделаешь? Пусть себе Нинка живет как знает… На том и порешили. Все, кроме Галины Викентьевны.
Несколько дней спустя она снова вызвала участкового. Толик пытался отнекиваться — мол, дело семейное, что я могу сделать. Но Галина Викентьевна была непреклонна.
— Не можешь ничего сделать сам — зови инспектора из отдела по охране детства, — настаивала она. — Пусть составляет протокол и что там еще положено. Я первая дам показания, что над ребенком измываются. Пусть в суд подают, пусть эту нерадивую мамашу пристыдят и оштрафуют. В общем, как хочешь, Анатолий, а я от тебя не отстану!
В итоге Толик прибыл на место в сопровождении инспектора из органов опеки. Это была дородная дама с обтянутым фиолетовым трикотажем необъятным бюстом и халой на голове.
Звали инспектрису Тамарой Михайловной. С первого же взгляда становилось тревожно за опекаемых этой женщиной детей.
— Что здесь за семья проживает? — спросила инспектриса у Толика. — У меня по этому адресу проблемных детей не значится. У нас все учтено, но на эту квартиру сведений не поступало.
Толик объяснил, что сюда недавно въехали новые жильцы, следовательно, Тамара Михайловна об их проблемах могла и не знать.
Ребенок в квартире с новой силой заорал, и Тамара Михайловна поморщилась.
— Ладно, давайте вскрывать, — милостливо согласилась она. — Понятые у нас на месте?
Понятые — Галина Викентьевна с супругом — были на месте.
Дверь вскрыли. На сей раз ребенок обнаружился посреди прихожей. Он лежал, сунувшись головой в Нинкин зимний ботинок, и захлебывался плачем.
Тамара Михайловна, вскользь глянув на малыша, прошествовала в комнату.
— Анатолий, я должна посмотреть, соблюдаются ли санитарные нормы. Я буду говорить, а вы фиксируйте.
