Ну что ж, возможно, после предварительной беседы с обеими сторонами ей будет легче сориентироваться. Не то чтобы Лена ждала, что в процессе разговора всплывут какие-то новые детали. Просто хотела посмотреть этим людям в глаза, поговорить с ними вживую, и тогда уж, бог даст, прийти к тому или иному мнению. Бабушка всегда говорила: прежде чем судить о человеке, посмотри ему в глаза. Заочно объективного мнения не составишь.
Лена уже встречалась с адвокатом Джонсонов. Адвокат был толковый, умный, напористый, агрессивный.
В очень дорогом костюме, с очень широкой улыбкой в пятьдесят восемь ослепительно-белых зубов. Такая гламурная акула — поулыбается, походит кругами, а потом перекусит пополам.
Собственно, визит адвоката был эдаким «иду на вы». Со своей акульей улыбкой он сообщил, что Джонсоны настроены серьезно, они намерены во что бы то ни стало вернуть своего (подчеркиваю — своего) ребенка и не остановятся ни перед чем (в рамках действующего законодательства, разумеется).
Адвокат озвучил намерения Джонсонов, о которых Лена и без него знала из текста искового заявления.
Они требовали лишить Людмилу родительских прав на основании того факта, что она намеревалась продать ребенка, чему имеются доказательства (договор с агентством, банковские квитанции о денежных переводах и так далее, и так далее).
Лена разложила на столе материалы дела, оправила пиджак, вытащила из сумочки пудреницу и припудрила нос. Едва она успела спрятать пудреницу обратно в карман сумки, как в дверь постучали.
Явились Джонсоны со своим адвокатом. На часах было ровно одиннадцать тридцать. Через десять минут появилась Людмила.
Поздоровавшись, Лена предложила посетителям присаживаться. Специально для этого визита Дима с утра ходил по соседям и клянчил стулья (в кабинете имелось только два шатких стульчика). Люди в суде работают не то чтобы жадные, но прижимистые и хозяйственные. Но Дима действительно очень хороший помощник, потому что в итоге таки раздобыл два разнокалиберных стула.
Самому ему пришлось примоститься на подоконнике.
Людмила сидела молча, шмыгала распухшим красным носом.
Джонсоны еще раз изложили суть дела. Точнее, изложил мистер Джонсон. Его жена сидела молча, сцепив на коленях руки. Ногти на правой были обкусаны до мяса."
"Мистер Джонсон говорил по-русски бегло, лишь иногда перемежая речь английскими словами. Каждый раз, вставляя фразу на английском, он встряхивал головой, говорил «сорри» и продолжал по-русски.
