Поцелуй под ключицей, на твердом, подрагивающем под моими губами животе. Минет никогда не был моей любимой частью интимного процесса, но с Саввой я открываю себя заново. С ним я более безбашенная, более легкомысленная, более раскованная. Его мне хочется удивлять, покорять, привязывать.
Мне не требуется возбуждать его рукой — Савва полностью готов. Я не удерживаюсь оттого, чтобы посмотреть на него перед тем, как обхватить член губами. Савва, конечно, и не думает отводить глаза и разглядывать потолок в ожидании.
В его расширенных зрачках застыл голодный блеск, яркие от сна губы приоткрыты.
Солоноватый вкус его возбуждения, коснувшийся языка, заставляет меня прикрыть глаза, и тихо выдохнуть. Между ног становится влажнее, по-кошачьи выгибается поясница. Я не собираюсь поражать его хлюпающим горловым минетом и катящимися слезами. Это мой ему ценный подарок, мой личный вотум доверия.
Вобрав его в себя, я осторожно выпускаю его изо рта и поднимаю глаза. Хочу знать его реакцию: в ней содержится главное наслаждение.
— Еще медленнее, — сипло шепчет Савва, отводя прядь волос, упавшую мне на лицо. — Мне нравится входить в твой рот.
Теперь я наверняка знаю, что именно мозг ответственен за удовольствие. Савва даже меня не касается: лишь говорит со мной и разглядывает, а я медленно тлею изнутри. Оттого, сколько первобытной жадности и чистого вожделения вижу в его глазах, и от прерывистого звука его дыхания.
Я даю то, что он просит: погружаю его в себя осторожнее и медленнее. Никогда не думала, что можно дрожать и истекать влагой, ощущая во рту член мужчины.
— У тебя красивый рот, — он опускает руку мне на голову, запутывая пальцы в волосах. Я же начинаю вдвойне сходить с ума от того, как натянут его голос, и что и без того твердая плоть под ласками моего языка превращается в камень.
Я хочу довести его до финала, и почти также сильно мечтаю о своем. Трогать себя не решаюсь — это кажется пошлым и неправильным.
— Иди сюда, — ладони Саввы тянут меня вверх, и через секунду его влажный от слюны член упирается мне в промежность.
Глаза цвета чернил ласкают меня, завораживают. — Садись на него."
"Пальцы непроизвольно впиваются ему в живот, а из горла вырывается облегченное всхлипывание. Да, это оно, оно — то, чего мне так сильно хотелось.
Его имя вылетает из меня по слогам, вязнет в стремительно растущем гуле крови. Я снова слабее, снова ему подчиняюсь. Ладони Саввы крепко держат мои бедра, опуская их на себя быстрыми короткими шлепками.
