— Лучше вернитесь на свои рабочие места…
Остаток фразы тонет в моем собственном визге, глухом хрусте и звуке разбившегося стекла. Размашисто отведя руку в сторону, Савва бьет одного из секьюрити бутылкой. Она попадает ему в висок, отчего мужчина, пошатнувшись, с хрипящим оханьем оседает на усыпанный осколками асфальт, по которому растекается белая пена.
Обхватив себя руками, я отшатываюсь назад. Это не со мной… не с нами… не с ним... Слабеют колени, начинают стучать зубы. Дурацкий сон, дурацкий сон.
Вторая большая тень бросается к Савве.
Слышится хрусткий звук удара, мгновенно отражающийся во мне ужасом и эхом боли. Его голова запрокидывается назад, руки взлетают вверх — кажется, еще секунда, и он упадет. Но Савва, отлетев на несколько шагов назад, все еще стоит на ногах. Нижняя половина его лица, куда пришелся удар, окрашивается в темный.
— Хватит… хватит… пожалуйста… — сиплю я, глотая катящиеся слезы. — Так нельзя… Савва… Помогите… Пожалуйста…Кто-нибудь!
Ужас и отчаяние настолько завладели мной, что мне с трудом удается понимать, что происходит.
Тот, кого Савва ударил бутылкой, кажется, потерял сознание, потому что все еще лежит на асфальте. Две же другие фигуры резко сливаются в одну, и уже через мгновение в ночном воздухе раздается измученно-надрывное «Сссука» и очередной тошнотворный звук. Коротко стриженная голова противника Саввы странно падает вниз, а затем, спружинив будто отскочивший теннисный мячик, отлетает обратно. Мозг с запозданием обрабатывает произошедшее: Савва дернул соперника его за уши, а потом ударил коленом в лицо.
"
"Темная масса оседает вниз, и я мне хочется зажмуриться, потому что Савва начинает молотить по ней ногами, совсем как тогда, с моим насильником. Раз за разом отводит ступню назад и без разбора вонзает в корчащееся тело, попадая в грудь, с лицо, в пах, в ребра. Не матерится и не ругается, как его соперник. Все это он проделывает молча, отчего происходящее становится еще более устрашающим.
— Перестань! — ору я что есть силы и, опомнившись, бросаюсь к нему.
— Хватит… Хватит… Савва, слышишь… — хватаю его за локти, за рубашку, тяну за ремень брюк. — Они больше ничего не сделают.
Савва отступает назад, но по-прежнему на меня смотрит: его глаза сосредоточены на стонущем теле. В них полыхает опасный огонь, жар которого я ощущаю даже на расстоянии, из носа и по губам стекает кровь.
— Пожалуйста… — хриплю я, обхватывая его запястье. Меня трясет. Я хочу его увезти, забрать, спрятать.
