Мы выбирааемся с танцпола куда быстрее, чем заходили. Я жду, что накопленное возбуждение хтя бы немного меня отпустит, но оно будто растет. Нет, нет. Мы не будем снова делать это в машине.
— Мне нужно забрать сумку и попрощаться с Викой, — говорю я, поравнявшись с лестницей, ведущей в ВИП-зону. — Ты можешь подождать меня внизу.
Но Савва идет со мной. Внутри неприятно сжимается при мысли от возможного столкновения с Громовым, но того, к счастью, за столом не оказывается. Девушка с нарощенными волосами перебралась на колени к другу Сергея, сам Сергей тоже куда-то делся, оставив Вику выпивать в одиночестве.
— Ты перешла на виски? — я киваю на ее бокал с подтаявшими кубиками льда. — Все в порядке? Где Сергей?
— Там… — Вика неопределенно машет рукой, пока ее взгляд блуждает на уровне моей шеи. — Вы… все нормально?
Мне здесь точно нечего делать, потому что единственный человек, ради которого стоило было задержаться, в стельку пьян.
— Мы с Саввой поедем домой, — я наклоняюсь поцеловать ее в щеку и, понизив голос, уточняю: — Ты останешься с Сергеем? Не нужно тебя отвезти?
— Нет-нет… Поезжайте.
Я здесь.
— Еще раз спасибо за приглашение, — говорит Савва, глядя на нее. — Хорошего окончания вечера.
В ответ Вика неуклюже кивает и, по-прежнему не поднимая глаз, бормочет:
— Спасибо. И вам.
Сейчас нет смысла лезть в ее пьяную душу и допытываться о причинах подавленного настроения, поэтому, попрощавшись с тискающейся парочкой, мы с Саввой покидаем ВИП-зону.
— Поедем ко мне?
Он демонстрирует свои ямочки.
"
"— Нет, я отвезу тебя к себе. Тебе ведь наверняка интересно, как я живу.
Конечно, мне интересно. Какой женщине не хочется собрать паззл понравившегося ей мужчины, а тем более такого эксклюзивного как Савва. Я хочу знать, в какую обстановку он возвращается каждый день после работы( если он, конечно, вообще ходит на работу), есть ли в его доме книги или домашние животные, разбрасывает ли он вещи и как ведет себя на личной территории. Впервые в жизни я ровным счетом ничего не знаю о том, с кем сплю.
— Предупреждаю: если у тебя на стенах будут висеть постеры с супергероями, а пол усыпан картошкой фри и носками — то я сбегу.
Он смотрит на меня своим синим взглядом, в котором нет ни намека на веселье. О боже. Только не говори, что так все и есть.
— Тебе совершенно не о чем волноваться. Мое детство закончилось в четыре года.
Слова о детстве пытаются задержаться в моем сознании, но эгоистично вытесняются облегчением.
