Глаза становятся мокрыми — катятся слезы. Я так давно не плакала… Пару лет точно. И никогда не делала этого из страха.
— Молодец, курочка… Лучше не дергайся. Я бабу сто лет не трахал… Долго терпеть не придется. Ну-ка, какая ты там….
Вонючая рука освобождает мой рот, но закричать я не успеваю, потому что уже в следующую секунду задыхаюсь от унижения. Слышится треск юбки, вслед за которым грубые пальцы проникают мне в белье.
— Совсем без волос… высшего сорта телка… — пошло хрипит мужик, пытаясь протолкнуть руку глубже.
Начинает кружится голова, а к горлу подкатывает едкий кислотный комок — я бедром чувствую трущуюся об меня твердость.
И тогда я ору. Не кричу, не молю о помощи: я ору что есть мочи, потому что отчаянно хочу жить своей скучной правильной жизнью и не желаю остаток жизни проводить в кабинетах психотерапевтов в попытке забыть тот ужас, что меня ждет.
Бородатое чудовище грязно ругает матом и наотмашь бьет по меня губам. Солоноватый металлический наполняет рот, заставляя поверить: я действительно нахожусь в одном из самых кошмарных своих снов.
Тяжелое тело наваливается на меня и, судя по торопливому движению рук, насильник пытается избавиться от штанов.
Я отчаянно брыкаюсь, захлебываясь слезами и подступающей тошнотой, задыхаюсь под грузом его веса. «Не может быть. Не может быть. Не может быть», — стучит в голове набатом.
А потом все резко меняется. Запах пота исчезает, так же как и тяжесть, сдавившая мне кости. Все еще пахнет мочой, но воздух стал намного свежее.
Стерев запястьем слезы, мешающие мне видеть, я растерянно смотрю вниз, где в метре от меня в спущенных штанах, держась ладонями за пах, хрипит и корчится насильник.
— Все же я не зря решил к тебе заехать, — раздается из темноты глубокий мужской голос, звук которого наполняет тело неверием и диким облегчением. Именно сейчас мне хочется по-настоящему зарыдать.
Неважно, как он здесь очутился. Неважно, что скорее всего он за мной следил. Это совсем неважно. Главное, он меня спас.
— Я убью тебя, ублюдок, — коротко информирует Савва и отводит ногу.
Жуткий хруст и глухой стон. Я никогда не была свидетелем драки. Я терпеть не могу жестокость, но сейчас не могу пошевелиться, глядя как он методично избивает хрипящую массу ногами. Что я чувствую в этот момент? Ничего. Полное опустошение. Этот дурно пахнущий недочеловек только что собирался меня насильно засунуть в меня свой немытый член.
— Савва, хватит, — хриплю я, когда масса перестает издавать хоть какие-то звуки. — Хватит.
