Поборов желание зайти в магазин за бутылкой вина, я вызываю такси до ближайшего торгового центра, где провожу нескольких часов в отделах нижнего белья, скупая самые провокационные комплекты. Почему-то именно красивое белье наиболее эффективно поднимает мне настроение. Не имеет значение, что в ближайшей перспективе его никто не увидит — я покупаю его для себя.
На обратном пути я прошу таксиста высадить меня на противоположной стороне от дома, чтобы зайти с круглосуточный супермаркет и купить полюбившийся салат с киноа.
Небо окончательно стемнело, гул опустевших улиц стих, лишь изредка нарушаясь свистом проезжающих машин.
Ключи из сумки я начинаю доставать еще в арке, не будучи уверенной в функциональности дворового фонаря, который уже пару дней включается как ему вздумается.
— Время не подскажешь, девушка? — вдруг звучит из темноты.
От неожиданности я едва не роняю ключи и мысленно шикаю на себя: ну что за трусиха? Времена уличных маньяков остались в детстве, в рассказах моей мамы.
— Без пятнадцати одиннадцать, — произношу с намеренной твердостью, призванной скрыть мимолетный страх.
Делаю шаг и, распахнув рот, застываю, потому что на моем локте с силой смыкается чья-то рука. Близость немытого тела и мужского пота вызывает мгновенный приступ тошноты, и если бы меня не парализовало от ужаса, то я бы уже стояла на четвереньках, изливая на асфальт выпитый кофе.
Кричать, нужно кричать. Зови же, черт возьми, на помощь, Мирра!
Я набираю в легкие воздух, но в ту же секунду мой рот накрывает зловонная лапища.
— Не ори, дура. Шею сверну.
Пакеты с бельем и продуктами выпадают из моих рук, колени подкашиваются от сильного тычка, а правую лодыжку простреливает острая боль. Лишив меня равновесия, бомж, или кто бы он ни был, тащит меня в соседнюю подворотню, где любят проводить время бездомные и местные алкоголики."
"Грубая и явно не чистая кожа больно сдавливает мне губы. Я машинально пытаюсь ее укусить, но безрезультатно — лишь на небе оседает тошнотворно-горький вкус. Аммиачный запах мочи ударяет мне в ноздри, лопатки впечатываются в холодную стену.
Лицо напротив скрыто темнотой, но я вижу: оно бородатое, грубое. Колено мужчины грубо вклинивается мне между ног, заставляя каблуки жалобно скрести по асфальту, и лишь тогда до меня доходит: он собирается меня изнасиловать. Эта мысль настолько меня поражает своей абсурдностью — разве в современном цивилизованном такое может происходить? — что я на несколько секунд даже перестаю брыкаться.
