Как ни в чем не бывало поддерживать разговор и уплетать блюда высокой кухни, зная, что меня в любую минуту может вырвать — не вариант. Озвучивать новость о возможной беременности заранее не хочется, во-первых, потому что она все еще «возможная» и во-вторых, потому что я не чувствую себя готовой к этому разговору. Не сегодня.
— О чем ты думаешь? — прищурившись, Савва смотрит на меня. В отличие от Андреева, у него действительно имеется способность читать мои мысли, поэтому я отворачиваюсь к окну.
— Ни о чем. Вернее, о разном.
Сегодня я немного поскандалила с генеральным.
— Счет, разумеется, был в твою пользу?
Наверняка бы стал таковым, если бы я позорно не сбежала с приступом тошноты.
— Сложно сказать.
От похода в ресторан я отказываюсь, сославшись на недомогание, и мы приезжаем домой. Ужасное состояние. Неуютное, потерянное. Независимо от результата анализа, мой мозг стал активно готовиться к экстренной ситуации, чтобы завтра не дать реальности сбить себя с ног.
Эльза из юридического до семи месяцев ходила на работу, так что в ближайшие месяцы мой образ жизни кардинально не поменяется.
Еще есть няни, которым можно доверить заботу о ребенке в случае необходимости. Во сколько Ира отдала Тимофея в садик? Кажется, в три года. Три года звучит не так устрашающе, как восемнадцать. Замачивать пеленки в тазу сейчас тоже необходимости нет: во-первых, есть стиральная машина, а во-вторых, они вроде как одноразовые.
Я пытаюсь представить младенца у себя на руках, его маленькую круглую голову с беззубым ртом, и в этот момент меня по иронии скручивает новым приступом тошноты.
Широко распахнув глаза и крепко зажав рукой рот, я бегу в сторону ближайшего туалета и едва не сбиваю с ног Савву, выходящего из кабинета. Потом, все потом. С грохотом захлопнув за собой дверь, я сгибаюсь над унитазом, и меня наконец выворачивает кусочками печенья, съеденными в кабинете Ирины, и желчью."
"Я слышу за спиной шаги Саввы, но обернуться не могу — слишком увлечена приведением дыхания в норму. Слезы текут даже из носа и шумит в ушах.
— Что с тобой случилось? — его голос звучит тихо, но требовательно.
Промокнув глаза рукавом домашней рубашки, я несколько раз щедро втягиваю воздух носом, после чего оборачиваюсь.
Я привыкла, что часто Савва смотрит так, словно пытается просочиться мне в голову. Так вот, сейчас он экстренно пытается ее взломать. Его глаза шарят по-моему лицу в поисках ответов, скулы напряжены настолько, что могут прорезать кожу.
Господи, да мы ведь живем вместе.
