Хочу просыпаться с ним каждое утром, хочу видеть его лицо, разговаривать, готовить для него завтрак и заниматься сексом. Может, и правда стоит отпустить, чтобы привязать. Он мой любимый ресурс, который никак не может себя исчерпать.
— Я поеду ночевать к тебе, если ты не против. Мне требуется собрать сумку. Тебя точно не испугают новые вещи в квартире?
Очаровательные, сводящие с ума ямочки и почти мальчишеский блеск в глазах.
— Иди. Я подожду.
По ступеням я поднимаюсь, не чувствуя ног. Я и правда решилась к нему переехать? Моя квартира оплачена на три месяца вперед, но разве это достаточный повод, чтобы возвращаться в нее каждый день? Я знаю о Савве жуткие вещи, но это не помешало мне всю неделю чувствовать себя счастливой.
Может быть, оно такое — мое счастье? Не укладывающееся в привычные рамки, местами шокирующее, терпко-острое и до неприличия яркое?
С этими мыслями я отпираю дверной замок и от увиденного застываю. Шкаф-купе в прихожей открыт и из него исчезли все мои вещи. То же самое произошло с туфлями, которые стояли на обувной полке.
Вдоль стены составлены несколько запечатанных коробок, на которых черным маркером выведены надписи: «косметика», «постельное белье», «сувениры».
Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что это не ограбление. Это сорвался Савва.
52
— Сегодня меня не нужно забирать с работы, — твердо произношу я, следя за реакцией Саввы. — Встречаюсь с подругами.
Мне важно знать, не получит ли моя потребность к общению с другими людьми сопротивление с его стороны.
— Подруга, с которой ты работаешь?
— И еще с одной. Вряд ли ты ее знаешь. Девичник у меня дома.
Девичник — идея Ирины. Когда я обмолвилась о том, что переезжаю к Савве, она предложила это отметить вином и сплетнями на диване в моей опустевшей гостиной. Я согласилась по большой степени ради ощущения того, что в моей жизни не все зациклено на Савве. Я до сих пор чувствую дискомфорт от того, что финальное слово в моем переезде принадлежит не мне. Давать заднюю не стала — ведь фактически я сама приняла это решение — однако, осадок остался.
Я все чаще замечаю, что мой диалог наедине с собой начинает сводиться к торгам. Савва выдает расклад, а я пытаюсь с ним свыкнуться, изыскивая аргументы тому, почему в конечном итоге мне это подходит.
Замечаю, но активного сопротивления не оказываю. Савва действительно имеет надо мной власть, так что его заявление о блестящем ораторском мастерстве и умении добиваться своего вряд ли может считаться голословным.
