Сейчас это не франтоватый заместитель генерального директора всемирно известной марки, а обычный потрепанный жизнью мужик.
— Добрый день, Матвей Андреевич, — здороваюсь я, стараясь, чтобы голос звучат как можно приветливее и мягче. — Я к вам с визитом от лица всего коллектива.
Увидеть меня Гордиенко явно не ожидал. Я успеваю поставить пакет с деликатесами на прикроватную тумбу и начать озираться в поисках вазы, а он все еще не произнес ни слова. Не помню, чтобы Ира упоминала о нарушении функции речи.
— Как приятно прийти позлорадствовать, да, сука? — раздается наконец.
Трехлитровая банка, стоящая на подоконнике, моментально утрачивает для меня всякий интерес, и я изумленно смотрю на побагровевшее лицо зама. Он, черт возьми, не только причиндалами, но и головой ударился?
— Даже нахождение на больничной койке и отбитый пах не дают тебе право так со мной разговаривать, — холодно цежу я, напрочь забывая о деликатности его проблемы. — Каждый раз когда я думаю, что тебе стоит дать шанс, ты убеждаешь меня в обратном.
Положив цветы в кресло, я немедленно разворачиваюсь к двери, чтобы даже лишней секунды не терпеть общество травмированного мудака, но дрожащий от гнева голос меня останавливает.
— Здесь нет камер и прослушек, так что можешь не прятать свое поганое мстительное нутро. Ты меня, сука, инвалидом сделала, чтобы свой ебучий контракт подписать, и приходишь сюда с подарками как ни в чем не бывало?
Не в силах поверить, что действительно это слышу,я поворачиваюсь.
Сейчас Гордиенко похож на безумца: багровое лицо перекошено от ярости, вены на шее вздулись. Отчаянным взмахом руки он сметает с тумбочки оставленный мной пакет, отчего яблоки и нектарины с глухим звуком рассыпаются по полу, и начинает орать:
— Нападение на человека — это уголовка, понимаешь ты или нет?! Это не одно и то же, что баб на работе за сиськи мять, мстительная ты сука!!! Вообще страх потеряла, дрянь!
— Ты и впрямь сбрендил, Матвей Андреевич, — бормочу я, ошарашенная нелепыми обвинениями и тем, насколько обезумевшим он выглядит.
— Скажу медсестре, чтобы тебе успокоительного вкололи.
Ни про какое успокоительное, я разумеется, никому не говорю, и не глядя по сторонам, бегу к лестнице. Меня колотит изнутри, в груди тесно. Что за бред он мне наговорил? Он всерьез полагает, что я наняла кого-то, чтобы помочь ему упасть с крыши? Из мести? Ради контракта? Да он еще больший идиот, чем я полагала.
