Его руки были в многочисленных порезах и ссадинах. Да, точно. Он ведь пытался сломать чертову дверь, чтобы добраться до Лады. Странно, но боли он пока не чувствовал.
Меж тем Лада громко всхлипнула и потянулась к нему. Оплела руками за шею, прижалась щекой к его щеке. Он рвано выдохнул. Уткнулся носом в мягкие волосы, которые успели пропитаться запахом дыма и гари.
– Я тебя люблю... Я так тебя люблю! – он не сразу расслышал ее шепот. А когда услышал... Какие уж там мысли. Не до мыслей стало. Его затопила нереальной волной.
И возникло ощущение, что он все сможет. Ему все по плечу. Потому что его дикая и безумная любовь взаимна.
Разумеется, он и прежде верил. Не могла ведь Услада так самозабвенно отдаваться ему, быть такой чувственной в его руках и не любить его. Не могла, и все тут. Однако эти три слова дорогого стоили. Пожалуй, стали самыми важными в жизни. Самыми желанными.
– Расступитесь! – громкий незнакомый голос отвлек. Тим не сразу разжал руки, пусть и понимал, что врачам нужно осмотреть Ладу.
И не соглашался уложить малышку на носилки.
– Осмотрите, пожалуйста, его руки! – услышал он требовательный голос Услады. Отрицательно мотнул головой. Ну ерунда ведь. Пара царапин. Хотя, эти самые царапины опалили огнем.
Пока медики осматривали Ладу, Тим не сводил с малышки глаз. Поморщился, когда кто- то из бригады «скорой» занялся и его ранами. И только уверившись, что Лада в относительном порядке, повернулся к отцу.
– Вам нужно в больницу. Сделать снимок, наложить гипс, – говорил Тиму врач, но Архипов лишь отмахнулся и отыскал взглядом отца.
Влад Романович общался с Котковым, начальником службы безопасности галереи. А у Тима в душе проснулась ярость. Вот к этому человеку у Архипова была туча вопросов. Целая тьма вопросом, если быть точным.
– Влад Романович, никто чужой не мог попасть на верхний этаж. Там все под камерами и каждый час проверяет охранник все входы и выходы, – разобрал Тим, – будем искать, кто принес детонатор и прочее.
Тим резко тряхнул головой. Отмахнулся от врача, который обрабатывал его раны.
– Ну раз никто из чужих не мог, поищем среди своих, да? – рявкнул Архипов, оказавшись рядом с Котковым.
У Тима отказали тормоза. Где-то очень далеко он понимал, что нельзя предъявлять претензии, не выяснив до конца. Однако гнев Архипова искал выход. И страх за жизнь и здоровье Лады все еще не улегся. Да и уляжется ли когда-нибудь?
Тимофея пытались оттащить. Но он, точно дикий зверь, почуявший кровь, не выпускал добычу.
