Холодная рука касается моего лба и я вздрагиваю. Потом эти же пальцы разводят мои веки.
– Сука. Ее надо в больницу вести. Подохнет ещё раньше времени.
– Где мой сын? – опять повторяю свой вопрос.
Но никто не обращает на него внимания. Они обсуждают между собой другую тему.
– Давай врача сюда позовём.
– А вдруг не успеет. Ей ехать часа два сюда. Ну, на хуй. И правда подохнет ещё. Я – за больницу. Громов не дурак. Попросит ещё фотки ее и ублюдка перед подписанием документов. Не труп же ему слать.
– Да, ты прав.
Давай веди ее в машину.
Меня хватают за руки и тянут с кровати. Я безвольно подчиняюсь.
– Где мой сын? – несколько раз спрашиваю у людей в машине, пока мы едем куда-то."
"– Да, заткнись ты! – не выдерживает тот, кто сидит рядом со мной на заднем сиденье. – Заебала. Сейчас увидишь своего ублюдка.
И впервые за долгое время у меня что-то проясняется в мозгу. Я с благодарностью и надеждой смотрю на ответившего мне человека.
– Трахнуть бы её, чтобы в себя пришла, – говорит он другому, сидящему впереди.
– Подожди, – отвечает тот. – Не время ещё.
Оборачивается и смотрит на меня.
– Да, трахнуть можно будет, – отводит взгляд и опять садится прямо. – Когда сделаем все.
– А что с ублюдком?
– А что с ним? Пусть живёт. В детдоме. Как отказник. Пусть Громов живёт и знает, что где-то растет его единственный сыночек. Документы уже готовят.
У меня холодеет все внутри, но я боюсь произнести хоть слово.
Мы приезжаем в больницу. В кабинет ко врачу я захожу с обоими мужиками, но это не вызывает у врача никаких вопросов.
После осмотра она говорит им, а не мне:
– Мастит. Пока ранняя стадия.
Потом уже обращается ко мне:
– Сцеживать надо, милочка. Массаж. Иначе – на операционный стол. А совсем запустишь – и груди лишишься. Поняла?
Я никак не реагирую на ее слова.
– Она поняла, – отвечает за меня один из моих сопровождающих.
– Ну, пошли, – обращается уже ко мне и толкает в плечо. – На фотосессию.
Ржёт сам и тем же ему отвечает второй.
Я с надеждой смотрю на врача, но она упорно делает вид, что ничего не замечает, старательно записывая что-то в какой-то журнал.
Мы выходим и идём по длинному коридору, едем на лифте. Опять идём по коридору. Бесконечные пролеты, повороты. Лабиринт. Как и моя жизнь сейчас.
Наконец, мы заходим в какое-то помещение и там, за стеклом, стоят боксы с малышами.
Я рвусь к стеклу. Там мой сын! Я чувствую это.
– Ты смотри, какая резвая, – усмехается один из мужиков.
