Тебе ведь этого хотелось перед свадьбой?
Эллу пружиной подкинуло на постели. Она даже попыталась ударить Казаринова, но он смеясь отскочил в сторону."
"– Ты! – прошипела она, боясь разбудить сына. – Ты… сволочь… убирайся, и чтобы ноги твоей тут больше не было.
– Не надейся, милая, – улыбнувшись как мартовский кот, промурлыкал Влад и велел: – Лучше дай ключи, я запру за собой двери.
– Обойдешься, – процедила она и снова повторила: – Убирайся, а не то позову Джона.
– Эту ручную милую собачонку? – хмыкнул Казаринов, вспомнив, как в самом начале сексуального марафона суровый пес моментально оказался рядом и ухватил захватчика за лодыжку.
– Иди на место, Джон, – сурово бросил Влад и строго посмотрел на собаку. Глаза в глаза. – Иди. Я не причиню твоей хозяйке вреда. Со мной она в безопасности.
Ротвейлер набычился и отошел в сторону, а заслышав Элкины стоны, и вовсе, развернувшись, ушел на кухню.
Закрыв за незваным гостем дверь и понадеявшись, что калитку захлопнет он сам, Элла прошла на кухню и с укоризной посмотрела в сонные собачьи глаза.
– Джонни, детка, тебе лишь бы спать, – недовольно пробормотала она и, заглянув в детскую к спящему ребенку, вернулась в зал и, яростно сдернув с дивана покрывало, ставшее свидетелем ее позора, быстро засунула его в стиральную машинку и запустила стирку. Но если вода с порошком за час с небольшим смыли все следы ее фиаско, то в памяти каждый эпизод сегодняшней любовной гонки снова и снова повторялся во всех бесстыжих подробностях.
«Да как ты могла? – отругала сама себя Элла.
– Как вообще позволила к себе прикоснуться? Массаж! Разве сразу не догадалась, чем дело кончится? Почему, Элла, почему? – завел свою шарманку внутренний прокурор. – Два года строгого режима, – взял слово внутренний адвокат, – это долгий срок, и моя подзащитная нуждалась в любви и ласке. Пусть сегодня ей достался суррогат. Ни о какой любви речи не идет, но для здоровья полезно!»
– Вот именно! – тяжело вздохнула Элка и тихонечко заплакала, проклиная себя за бесхарактерность и мягкотелость, а наглого Казаринова за беспринципность и обаяние, заставившее ее сдаться на милость победителя.
Домой Влад вернулся в приподнятом настроении. На несколько часов забылись нависшие над головой проблемы, да и боль утраты притупилась немного. Он зашел в гостиную, где мать и сестра, несмотря на поздний час, смотрели какой-то сериал про султана.
«Поднялась все-таки», – довольно подумал Казаринов, глядя на хрупкую фигурку, напряженно застывшую в кресле.
