Кроме Гарика, никто не заинтересован… – Он помолчал удрученно и добавил усмехнувшись: – Хорошо, что Леонида искать не надо. Этот самый Нестерчук оказался ни при чем. Он умер гораздо раньше первой записи в ее дневнике. Она боялась кого-то другого. Но теперь это и неважно.
– Кристина опасалась таинственного Леонида, а расправилась с ней Лиза Микешина.
– Да, – кивнул Казаринов и, отмахнувшись, бросил: – Элла, я такую фотосессию придумал.
– Влад, – усмехнулась жена. – Любой твой рассказ, начинающийся этими словами, заканчивается у нас безудержным сексом.
– Любовью, душа моя, – улыбнулся Казаринов. – Мы занимаемся любовью. Запомни это раз и навсегда.
– Влад, – снова повторила Элла. – Как это ни назови, но лежать обнаженной и обнимать змею я не хочу. Стоять в зимнем лесу голой и с красной помадой на губах тоже. И про фотосессию в стиле ню на морском берегу даже не заикайся.
– Эллочка, – ласково пробормотал Влад. – А если ты наденешь наряд трактирщицы, уложишь волосы в высокую прическу типа мадам Пампадур? А я сфотографирую чуть сверху.
Отлично получится. Тебе понравится.
– Из всех твоих эротических фотосессий эта самая приличная, – улыбнулась Элла. – И я вынуждена сдаться, иначе ты предложишь что-нибудь со штангой и гантелями.
– А что? – азартно вскрикнул он, хлопая себя по ноге. – Ты в обрезанных шортах и коротком топе. В руках штанга и около ног Джон.
– Да, – расхохоталась Элла. – А в зубах у него гантель.
Глава 21
– Что происходит, Милка? – встревожился Влад, заходя утром в приемную.
Сестра, обычно деловитая и прилежная, плакала, сжавшись в комок за высокой стойкой ресепшена.
– Тебя обидели? Кто-то из сотрудников?
Он почувствовал, как закипает изнутри. Милка все-таки его сестра, и никому не позволено доводить ее до слез. Разве что матери, но тут Влад оказался бессилен. Он сам свел общение с маман к минимуму. Только по делу и очень кратко. Никаких личных разговоров и чувств. А когда нет чувств, то и ранить невозможно.
Хотя куда уж больше! Но что ни говори, Госпожа Удача, капризная дама, повернулась к Казаринову лицом. Дала семью, и, просыпаясь каждое утро, Казаринов благодарил судьбу за Эллу, млеющую от его ласк, и за почти беззубую улыбку Антошки. Он чувствовал, будто заново народился. В голове роились новые идеи. А ночи выдались сплошь бессонные. Весна тому виной или любовь? Казаринов ставил на второе, не желая расставаться с женой даже ни на минуту.
