Забитая, что ли… А после развода совсем пригорюнилась. Заживо себя похоронила в родительском доме. Даже выходить перестала. Это мне после смерти Кристины удалось ее в люди вытащить, на работу пристроить.
– Может, и ее шантажировала младшая сестра? Мы иногда не замечаем, что творится под носом и жалеем совершенно посторонних людей вместо того, чтобы обратить внимание на близких.
– Не знаю, – пожал плечами Влад. – Но с того момента, как узнал о вас с Антошкой, я не перестаю гадать, почему Мила мне ничего не сообщила.
Знала и молчала. Злюсь на нее.
– Это еще раз подтверждает мою теорию, – запальчиво бросила Элла. – Нужно ей помочь!
– Ерунда, – пробурчал Влад. – У Милки после развода низкая самооценка… – И осекся. Сестра никогда не объясняла причины развода, а он сам поленился узнать подробности.
Лизу взяли под стражу перед самым Новым годом. Арест получился громким. С журналистами и фотокорами. И уж конечно, Микешина молчать не стала. Прикинулась кроткой овечкой и выставила Кристину гением шантажа.
Репортажи по новостным каналам шли несколько дней. И Казаринов строго-настрого запретил жене включать телевизор и смотреть новости в интернете.
– Утюг в розетку воткнуть можно? – раздраженно хмыкнула Элла. – Или выключить вместе с холодильником?
– Я бы с удовольствием уехал куда подальше, – рыкнул Влад. – Надоела эта ужасная история.
А через пару дней полиция по местному каналу сделала объявление. Попросила всех, кого шантажировала Кристина Булатова, дать свидетельские показания. Одновременно с этим как соучастника арестовали ПоПу и признали подписи Кристины в договоре займа и в завещании недействительными.
И тогда Павел Померанцев заявил, что документы ему отдала сама Кристина, а он, честнейший адвокат, даже не подумал сличить подписи.
– Даже в голову не пришло, – объяснил он следователю.
Казаринов, чтобы забыться, с головой ушел в работу, прекрасно понимая, что еще не вечер и какая-то гадость о сестре все равно выплывет. Около родного дома постоянно дежурили журналисты, и жить там не представлялось возможным.
Мать в самом начале вакханалии уехала к сестре в Тверь, а Мила с детьми перебралась на Миусскую.
– Очень удобно, – сообщила она в первый же день после переезда. – Рядом детский сад и школа.
– И Ломакин может заглянуть в любое время, – подначил Влад.
– Он на гастролях и вернется не скоро, – пробубнила Милка и уже направилась к себе, когда Влад остановил ее.
– Вы поссорились?
– Мы совершенно не подходим друг другу.
