– Хороша, – пробормотала Элка. – С маской бы полежать, чтоб отек сошел.
Плеснула на лицо прохладной водой и снова глянула в зеркало, пытаясь вспомнить, где за последнюю неделю видела аптеку. И снова разревелась.
– Домой нужно ехать. Домой, – простонала она, в изнеможении садясь на ступеньку, ведущую к ванне. Хватит, – сама себе приказала она и повторила Нинкину присказку: – Дураненой!
Потом, умывшись еще раз, зачесала волосы в хвост и быстро, чтобы не передумать, позвонила Владу.
– Да, Эллочка, – добродушно воскликнул он.
– Влад… – пробормотала она, собираясь духом.
«А что сказать? Что я дура и возвращаюсь домой? Попросить встретить в аэропорту или приехать сразу в Тарнаус?»
– Эллочка, – рассмеялся Влад, будто умудрился забраться к ней в голову и считать все сомнения и тревоги. – Я подхожу к Мишкиному дому. Лялин переулок, дом четыре, правильно?
– Да, – ошарашенно пробормотала Элла. – Я жду тебя…
– Пять минут, солнышко, – успокоил Казаринов и признался глухо: – Я соскучился.
– Я тоже, – тяжело вздыхая, пробормотала она, отчетливо понимая, что сдала все явки и пароли.
Казаринов радостно засмеялся в трубку, словно победил на турнире тысячу врагов.
– Жди, – рыкнул он и нажал на кнопку отбоя.
Элла заметалась по дому, одновременно убирая разбросанные Антошкины вещи, свои заколки и на ходу прихорашиваясь. Хвост повыше, глаза слегка подвести. Губы блеском обозначить или не надо? Пробегая мимо зеркала, глянула невзначай и мысленно схватилась за голову.
«Чучело, твою мать!» – выругалась она и ринулась в спальню переодеваться.
Видавшие виды лосины и майку, об которую еще утром вытер губы Антошка, сменила на джинсы и свитерок. А потом скосила глаза на часы. Казаринов все не шел.
«Разыграл он меня, что ли? – в сердцах подумала Элла. – Полчаса прошло! Может, звонил из дома и никуда ехать не собирался, а ты уже хвост распушила», – укорила она сама себя. Но повинуясь внутреннему инстинкту, вышла в прихожую, облицованную карельской березой, открыла входную дверь. Прислушалась к голосам на первом этаже.
Там внизу кто-то спорил. Женский голос строго объяснял:
– Михаил Романович предупредил, что в его квартире поселится только женщина с ребенком!
А мужчина уверял, что приехал к своей семье. Потом рыкнул недовольно, но Элле, замершей на втором этаже, разобрать ни словечка не удалось. Зато тут же знакомый до дурноты голос громко и властно потребовал в трубку:
– Миша, я за своими приехал. Скажи дракону на входе, чтоб пропустила.
