Если его так можно назвать, конечно же.
Васькин Дмитрий Игоревич был, оказывается, очень влиятельной фигурой на Севере. Особенно на полуострове, который его жители привычно называли Островом. А остальную часть страны – Материком.
На Острове, располагающемся за Полярным кругом, жить было нелегко, но , в принципе, очень денежно. Там давно уже не оставалось тундры, ее полностью выело вредное производство, никелевый, палладиевый, рудный комбинаты, на которых добывалась половина таблицы Менделеева.
Васькин владел половиной города и двумя из трех комбинатов.
Был вхож не только к губернатору края, но и чуть ли не к президенту, как поговаривали.
Кошке он приходился дальней родней со стороны матери. И после признания родственницы недееспособной быстренько подгреб под себя наследство Курагиных: три обогатительных фабрики и парочку шахт, где добывали палладий. Это увеличило его капитал примерно на треть и позволило в скором времени выкупить к имеющемуся комбинату еще один.
Так что с точки зрения выгоды наклевывался прямой мотив.
Но…
Автокатастрофу признали случайностью, уголовное дело даже не открывалось, хотя в таких случаях – это обязательная процедура. Везде. И даже там, где называют себя островитянами и всячески отделяются от Материка. Но , судя по всему, дело замяли. Удалось по своим каналам в те сроки, что у меня имелись, то есть в ничтожно малые, только общую информацию получить.
И не было гарантии, что, начни я копать глубже, начальство не принялось интересоваться, а своими ли делами занимается начальник оперативного отдела МВД? И как у него там с раскрываемостью, если есть время на личные дела? И на инициативу, которая, как известно, наказуема?
Так что мне удалось узнать, что Максим Курагин как-то очень вовремя попал в тюрьму, там подписал документы, в которых назначал Васькина своим поверенным по всем делам, практически передавал ему бразды правления отцовской компанией и опеку над несовершеннолетней сестрой.
Сам Курагин не упоминал ничего подобного в разговоре сегодняшнем, из чего можно было сделать вывод о фальсификации подписи.
Которую никому в голову и не пришло проверить.
А Людмила Курагина жила в доме Васькина с шестнадцати до восемнадцати лет, с небольшим перерывом, когда находилась в приемнике-распределителе. Вот туда, я, собственно, запрос и направил.
Должны были сохраниться ее личное дело, карты медосмотра и прочее.
Уже какая-то информация.
Но основная информация могла ко мне поступить от первоисточника. От самой Людмилы.
