Черт…
Я себя моментально почувствовал грязной скотиной, мучающей беременную женщину.
Свою женщину.
Но что я мог поделать?
Рассказать Кошке, что ее бедовый брат увяз уже так глубоко, что не выковыряешь, я не мог, вот и приходилось прикрывать его тощую задницу и отвечать за его болтливый язык.
- Кош… Там ничего такого, вообще. Он напутал.
- Не напутал! Гор, прими меры! Или … Ты меня знаешь!
- Приму, Кош, конечно, приму. Не волнуйся , только, – примирительно ответил я, и перевел разговор, - ты как вообще? Как себя чувствуешь?
- Нормально.
Приезжай домой скорее.
- Да, еще пару часов.
- Хорошо. – Она помолчала, потом улыбнулась несмело, - целую?
- Везде, - тут же ответил я нашей привычной фразой и отключился.
Постоял, посмотрел в окно, обдумывая, что я могу сделать, чтоб оградить Курагина от того, чем он сейчас занимается… Да никак. Никак не могу. Не в моей это уже власти.
Парень сам выбрал свой путь. И кто я такой, чтоб на дороге вставать?
Придется Кошку мою успокаивать.
Ей волноваться вообще нельзя. Потому что не только Снегурке Виковской рожать через несколько месяцев.
Черт…
Как вспоминаю про это, сразу на душе тепло. И сладко.
Вот прямо с первого мгновения, когда только узнал.
Скандально, кстати, узнал. От бешеного Курагина, напрыгивающего на меня с матами и угрозами.
А я понять не мог, о чем он.
И так весь загруженный был, как самосвал. Пока вопросы утрясал в полиции, нагло используя служебное положение, пока концы с концами сводил… То есть свидетелей искал и тоже решал… Все, чтоб не прикопаться к Кошке моей было.
Да и за нее переживал сильно.
Пожар потушили, на пепелище обнаружили труп хозяина дома. С колото-резанным.
Кошка моя, бешеная…"
"Такой ужас неконтролируемый до сих пор охватывал, стоило подумать, что она там одна, что этот скот ее мог… Из пистолета, найденного там же был произведен один выстрел. В мою Кошку. Как она смогла вообще… Бешеная. Совершенно бешеная.
Дурная.
Постоянно перед глазами ее лицо было, белое-белое, белее снега… И руки в крови, красные.
И заточка, я ее нашел тоже, прибрал, чтоб потом утилизировать.
Не ошибался я в ней, первое впечатление – самое верное.
Тогда, возле машины, в неверном свете фар, она реально могла воткнуть заточку в горло человеку. Не стала бы сомневаться.
Когда речь идет о жизни и смерти, моя Кошка не сомневается. Действует.
Моя бешеная Кошка.
