Знаю, что никуда не уйду. А жаль…
* * *
Рафаэль сидел за столом в кабинете, когда я вошла в него по его зову. Скользнул по мне взглядом, остановился на шарфе, повязанном на моей шее (скрываю синяки), снова опустил взгляд. Глубокий печальный вдох на мгновение приоткрыл мне его «атмосферу»: он сожалеет. У меня запоздалые слезы в уголках глаз, которые тут же спешу спрятать за опущенной головой.
- Присядь, - говорит он неожиданно тихо, и я сажусь на стул прямо напротив него.
- Я сожалею, что напал на тебя, - произнес генерал медленно, а я не удержалась и взглянула на него.
Он тоже смотрит. В глазах – печаль.
- Я ошибся, - продолжил Рафаэль, не отводя взгляда, - принял тебя за адепта секты Сантан. Извини.
Передо мной словно кто-то другой: человечный!
- И как же вы поняли, что я не сектант? – иду на сумасшедший риск, спрашивая его об этом.
Генерал, сделав глубокий вдох:
- Слезы… У тебя текли слезы. Адепты Сантана не имеют слез. Они бездушны…
В наступившей тишине я ощутила исходящую от него сильнейшую боль и тут же смущенно опустила глаза.
Почувствовала, что моя обида проходит. Сейчас он почти не закрывается от меня: видимо, не хватает на это душевных сил. Сильное чувство жалости начинает наполнять мою душу. Когда он не ненавидит меня, я начинаю к нему все больше прикипать…
Воздух между нами электризуется, моя жалость и сострадание непроизвольно начинают изливаться ментально, проникая Рафаэлю в душу. Он удивленно замирает, потом пристально смотрит в мое лицо.
Я поднимаю глаза на него и отчетливо осознаю, что сейчас вышла за рамки. Мы смотрим друг на друга, приоткрытые для считывания эмоций, и генерал изумленно «ощупывает» мое отношение к нему.
Я тут же испугалась. Спряталась. Опять опустила глаза. Но он уже почувствовал… Мое сжимающееся о нем сердце – он его ощутил! Корю себя за несдержанность, но корить, пожалуй, поздно.
- Я принимаю ваши извинения, - наконец шепчу я. – Будут ли еще какие-то указания?
Рафаэль немного насторожен и молчит.
Быстро бросаю на него взгляд. Он смотрит на меня по-новому, оценивающе. Но ненависти и презрения больше нет.
- Я позову тебя, - отвечает задумчиво, - пока можешь идти…
На одеревенелых ногах выхожу из кабинета и лишь в коридоре хватаюсь за безумно колотящееся сердце. Я сошла с ума! А вдруг он почувствовал, что я – женщина? Вряд ли, конечно, но… а вдруг?..
* * *
С того момента Рафаэль изменился.
