Исцеляющие искорки полились в тело, на глазах стягивая концы раны и наращивая заново поврежденную кожу. В это время из укрытий осторожно появились женщины, расширенными глазами наблюдая за моими действиями, а когда они увидели, что рана их подруги мгновенно затянулась, они испуганно заохали и замерли, не решаясь подойти ближе.
Сама девушка, уже полностью пришедшая в себя, тоже смотрела на меня с примесью изумления и страха, но, чем дольше она наблюдала за мной, тем больше в ее эмоциях начинали проскальзывать восхищение и интерес.
Я с трудом отмахивалась от ее чувств, которые обрушивались на меня вместе с благоговейным страхом остальных женщин, и старалась поскорее закончить исцеление, чтобы уйти.
Когда золотой поток иссяк, я быстро поднялась на ноги и, вежливо поклонившись, собралась исчезнуть за деревьями.
Вдруг спасенная девушка резко потянулась ко мне и вцепилась в мою ногу руками, отчего остальные наблюдательницы этой сцены просто ахнули. Я тоже обернулась к ней с великим изумлением, а она посмотрела на меня своими большими темными глазами в обрамлении длинных ресниц, и умоляющим голосом воскликнула:
- Господин! Не уходите, умоляю вас! Скажите, кто вы??? Позвольте поблагодарить вас, господин!!!!
Я несколько мгновений переваривала ее слова, а потом тихо ответила:
- Кто я, это не важно.
И благодарностей мне не нужно. Я рад, что смог помочь, а теперь прощайте!..
Но остальная толпа женщин тут же ринулась ко мне, умоляя о том же, что и спасенная девушка, а я сильно смутилась, опьяненная обрушившимися на меня их безумными эмоциями и желаниями.
Не знаю, почему, но я уступила, поэтому вскоре меня почти силком потащили в деревню. Наверное, это действительно усталость. Глупая и непоследовательная обида на Рафаэля заставляла меня убегать от мыслей о нем, и я решила не возвращаться в его резиденцию еще какое-то время. Пожалуй, в этот критический момент, в моей личности начала преобладать в большей степени женская слабость, чем воинская сила духа.
Но… это ведь нормально! Я же женщина и есть, как бы я ни выглядела в реальном мире…
Деревня закатила настоящий пир в мою честь, хотя я категорически отказалась называть свое имя. Спасенная мною девушка оказалась дочерью старосты деревни, и звали ее Миона. Она предстала предо мною в простом, но очень красивом льняном платье, которое выгодно подчеркнуло ее шикарную фигуру, а волосы заплела в длинную сложную косу.
