И хотя еще ничего не произошло и, в идеале, нужно было просто спросить у него, что случилось, но моя дремлющая до сего момента женско-обидчивая импульсивность на мгновение взяла вверх, и я, резко выпустив Рафаэля из объятий, притронулась к лазуриту на руке, который уже восстановил связь с местным источником энергии, и мгновенно телепортировалась в… пригород столицы!
Вокруг бушевала весна, разбросав яркую зелень по широкоствольным деревьям. Некоторые изящные лозы и кусты как раз пустились в цветение, наполнив своим ароматом воздух на многие километры.
На меня дохнуло ЖИЗНЬЮ обычных людей, особенно когда я выглянула из-за деревьев на берег неширокой реки. Группа молодых женщин, голоса и смех которых разносились вокруг довольно далеко, стирали в реке одежду и весело болтали. Некоторые девушки, оставив на теле только тонкие полупрозрачные сорочки, плескались в воде или расчесывали на берегу свои удивительно длинные волосы, блестевшие на солнце, как драгоценный шелк.
Почему-то эта обыденная, но очень позитивная картина меня сильно поразила. Я невольно взглянула на свой фиолетовый воинский камзол, на грубые штаны и кожаные мужские сапоги. Провела рукой по коротким волосам и… дико позавидовала. Прямо до слез!
Женщина ли я вообще? В последний раз я носила платье и длинные волосы в четырнадцать лет, но с тех пор минули годы, и я давно уже ощущаю себя просто воином.
Моя походка жесткая и чеканная, как и подобает солдату. Мои манеры грубые, как у офицера, или раболепно-услужливые, как у мужчины-слуги. Мои мысли чаще всего вертятся вокруг битв, драконов и предупреждения опасности. И только в последнее время в моей жизни был небольшой лучик света: нежность и ласки Рафаэля. С ним я начинала оживать и ощущать себя действительно женщиной – желанной, робкой, нуждающейся в нем! Однако… теперь что-то произошло…
Мне вспомнилась его странная дрожь и мое поспешное обиженное бегство, и мне стало еще более грустно.
Села прямо на землю и прямо там заплакала. Слезы лились по щекам, туманили глаза. Губы дрожали, а я смотрела на себя со стороны и изумлялась. Что это меня так понесло? Откуда столько неуёмной жалости к себе?
Я нехотя вытерла слезы и раздраженно ковырнула пяткой сапога землю.
