Это был большой императорский кабинет, погруженный в почти полную темноту. Огонь сюда не добрался, дыма почти не чувствовалось. Я дотащила Нешуллама к кровати с балдахином, которая служила, видимо, местом временного отдыха, и осторожно опустила его на подушки. Быстро зажгла свечи, послушала его сердце."
"Надо спасать, пока еще есть возможность! Я закрыла глаза, призвала золотой поток. Мои руки задрожали, резко навалилась слабость, но я удержалась в сидячем положении. Искорки замелькали среди пальцев и начали вливаться в правителя.
Только сейчас я осознала, что мои чувства при исцелении кого бы то ни было, кроме Рафаэля, остаются почти нетронутыми. Я ощущаю силу, энергию, наполнение, желание помочь человеку, даже сострадание, но нет ни грамма влечения или любви, что всегда сражало меня в момент исцеления Рафаэля. Я наблюдала за потоком, исследуя свои ощущения, и удивлялась своему новому открытию.
Вдруг зашевелился и застонал Нешуллам. Он приоткрыл глаза и, увидев меня, протянул ко мне руку.
- Шехтан! Моя Шехтан!
Опять он обращается ко мне в женском лице! Он же может меня выдать когда-нибудь!
- Перестаньте, пожалуйста, - шепчу я хмуро.
– Я мужчина!
Поток продолжает литься в него, но император пытается сесть. Ему удается это с трудом, но мы оказываемся слишком близко друг от друга, и я немного пугаюсь. Поток заканчивается, а глаза императора широко раскрываются от изумления.
Вдруг я чувствую его руку, скользящую по моей талии и поднимающуюся выше, и понимаю, что… под белой нательной рубахой у меня не подвязана грудь!
- Шехтан! Ты действительно перевоплотился в женщину! – восторженно шепчет Нешуллам, а я быстро сбрасываю его руку с себя и вскакиваю на ноги.
Поздно до меня доходит, что тонкие штаны и рубаха очень хорошо подчеркивают мою женскую фигуру и что император уже все увидел собственными глазами. Как я могла все это допустить??? Моя многолетняя маскировка постоянно дает брешь рядом с императором Нешулламом!
- Шехтан, - шепчет он, не сводя с меня восторженных глаз, - ты поразительно прекрасна!
Вдруг он падает на колени и умоляюще просит:
- Пожалуйста! Дай мне хотя бы один шанс! Я… сделаю тебя императрицей и посвящу тебе свою жизнь!
О, он опять об этом!
- Я люблю другого! – неосознанно вырывается у меня, а на красивом лице императора появляется болезненное выражение.
Глаза тухнут, протянутые ко мне руки опускаются.
- Другого… – шепчет он в пол, разбитый моим признанием, и мне даже становится его немного жаль.
