Не нужно было больше следовать утомительным правилам.
Жить всю жизнь с единственной женщиной? Что может быть более скучным? Им принадлежали все женщины мира! И они собирались доказать это.
После того как они пересекли Большую реку, стало ясно, что придется искать для себя пещеру, ведь зимой путешествовать не так легко.
Схема была уже отработана. Обычно ближе к зиме они оставались с каким-нибудь племенем и жили вместе до весны. Они не убивали всех сразу. Зачем? Иначе пришлось бы самостоятельно охотиться, а так они могли часть работы (а то и всю) переложить на чужие плечи.
Уже весной они сбрасывали добродушный вид, убивали и отправлялись дальше. И так до следующей зимы. Собственное могущество нравилось им, как и свобода, которую они обрели, когда скинули с себя все правила и оковы.
Когда на охоте Бост повстречал странную группу, то сразу заподозрил дурное. Это было несложно, учитывая, что люди отходили далеко от своих пещер исключительно летом.
Кроме этого, его насторожило, что племя состояло практически из одних мужчин.
Нескольких испуганных, дрожащих от любого слова женщин можно было не считать. Впрочем, одна из них вела себя очень уверенно и явно ничего не боялась.
Люди сказали, что их племя постигло несчастье и им пришлось покинуть дом в поисках нового пристанища.
Товарищи Боста поверили мужчинам, а вот сам Бост – не очень. Его не покидало ощущение, что с людьми что-то не так. И он никак не мог понять причины своего беспокойства.
Может быть, дело в глазах? Было в них что-то дикое и звериное.
Мужчины смотрели на их группу словно хищники, изо всех сил сдерживающие свои инстинкты.
От этих людей пахло кровью."
"Бост пытался убедить себя, что это обычное дело. Все охотники вынуждены время от времени разделывать туши, а значит, кровь часто пачкала руки и одежду.
Вот только убедить себя не получалось. Запах был таким, что у Боста волосы на затылке дыбом вставали. Он инстинктивно ощущал опасность. Не хотелось поворачиваться к этим людям спиной.
Казалось, стоит это сделать, как кто-то из них кинется, вцепится сзади в шею зубами и разорвет ее одним легким движением.
Тем же вечером он обстоятельно поговорил со своими друзьями. Сначала те отмахнулись, заверив, что ему кажется, но Бост не успокоился. В конце концов товарищи нехотя приняли его точку зрения. Но Бост видел, что они не воспринимают его слова с той серьезностью, с которой к ситуации относился он сам.
Ночью Бост, прижимая к себе жену и детей, не мог уснуть.
