Курт приехал на место накануне, обошел окрестности. Самой подходящей для работы позицией был строящийся неподалеку многоэтажный дом. Зимой, судя по всему, строительство прекратилось. Выбрав наилучшую точку для ведения огня (на самом деле, конечно, Курт рассчитывал только на один выстрел) и тщательно продумав план отхода, он поехал домой готовить оружие и амуницию.
На следующий день он встал в четыре утра – для его работы важнее всего было оказаться на месте первым – и выехал из дому на своей невзрачной бежевой «пятерке».
Медленно проезжая по улицам Выборгской стороны, он внимательно осматривал припаркованные у обочины машины. Заметив то, что наиболее подходило для его сегодняшних целей, он отъехал на пару кварталов и, оставив свою «пятерку», вернулся пешком. Машина была выбрана им по следующим соображениям: это довольно новая «восьмерка», стоящая без движения не одну неделю (прилично заросла снегом и льдом, хотя снегопада не было уже дней десять), причем «обута» в хорошую, почти новую финскую резину.
Открыть и завести чужую машину для профессионала не составляло никакого труда. Положив на сиденье «восьмерки» сумку со своим оборудованием, Курт поехал в Удельную. Там он поставил «восьмерку» неподалеку от выбранного им строящегося дома, пробрался через заранее отмеченную щель в заборе на стройплощадку и поднялся на седьмой этаж.
Ранним утром вокруг было совершенно безлюдно. Курт занял удобную позицию, собрал снайперскую винтовку и приготовился ждать. Выдержка у него была прекрасная, как он полагал – в немецкого папу.
Главным его врагом теперь был холод. Курт оделся как можно теплее, ему не раз случалось караулить свою жертву зимой, и он знал, как трудно на холоде сохранять неподвижность.
Он внимательно осматривал двухэтажный особняк интерната, окружающую его территорию с садом и спортивной площадкой, прикидывая, где разместится охрана Бураго. Курт планировал сделать только один выстрел, после этого перебежать на противоположную сторону здания, спуститься по веревке (он заранее закрепил ее, привязав морским узлом к металлической скобе) и уехать на угнанной «восьмерке».
На все должно было уйти не более трех минут.
В половине девятого возле интерната началось движение – приходили сотрудники, открывались и закрывались двери. Вился дымок из кочегарки, запахло подгорелой кашей – по этому устойчивому и неизменному запаху даже слепой может всегда обнаружить больницу и любое детское учреждение.
