Когда эскалатор поднялся наверх, она определила, что вышла на «Петроградской». Слава Богу, хоть по своей ветке, не занесло ее на другой край города! Она вышла на улицу, намереваясь обойти здание и войти опять, чтобы спуститься вниз. Но вдруг какая-то непреодолимая сила буквально развернула ее и не дала войти в метро. Надежда остановилась и огляделась вокруг. Все было как всегда – площадь лежала перед ней, и сугробы старого снега казались синими в наступивших сумерках. Люди обгоняли ее, торопясь в метро, и только она, Надежда, как дура стояла поперек течения и не могла тронуться с места.
Тогда она отвернулась от дверей метро и потихоньку пошла прочь. Никто и ничто ей не мешало.
«Так-так, – подумала Надежда. – И сколько мне еще так топать?»
Она внезапно развернулась и почти бегом кинулась обратно. Но – стоп! – не смогла тронуться с места.
«Доигралась, – обреченно подумала она. – Либо я сама сбрендила, либо со мной шутит свои шуточки тибетский колдун, а скорей всего – и то и другое вместе».
Надежда отошла в сторонку, сделала вид, что ей что-то попало в глаз, и достала из сумочки пудреницу. В маленьком зеркальце отражалась нормальная Надежда Николаевна Лебедева, не было пустых неживых глаз и отрешенного выражения на лице."
"«И что же он от меня хочет? – задумалась Надежда. – Не готовит ли он меня на роль убийцы? Глупости, я же все соображаю. Однако уйти отсюда не могу. Так что выбора у меня нет, придется подчиниться».
Ноги сами понесли ее дальше.
Одним духом Надежда проскочила площадь и свернула на маленькую боковую улочку, дальше дело пошло еще быстрее. Проскочив примерно пять домов, она свернула в подворотню, пронеслась под аркой, краем глаза отметив, что в подворотню выходит массивная железная дверь, выкрашенная ярко-рыжей краской, затем без остановки пролетела проходной двор и вошла в следующий. Там она остановилась перевести дух и ощутила себя уже поднимающейся по лестнице. Выглянув на ходу в грязное лестничное окошко, Надежда поняла, что вошла в угловое парадное.
Остановившись перед темно-серой железной дверью, Надежда мысленно попрощалась сама с собой и решительно надавила кнопку звонка.
Дверь открылась почти мгновенно, как будто кто-то стоял под дверью и ждал, когда она позвонит. На пороге стоял какой-то сгорбленный крошечный уродец – полустарик-полуребенок, с приклеенными к блестящему черепу реденькими светлыми волосиками.
