А президент, будто не замечая этого, упрямо вел неисправное судно к новому айсбергу.
Алексей был уверен, что количество резюме на популярных сайтах, где выпускники престижных вузов ищут работу, увеличилось. Крыс выдавал бегающий взгляд и неслышная походка. Девушки, невзирая на дресс-код, вдруг перестали носить туфли на каблуках и разом переобулись в кеды. Парни, опять-таки невзирая на запрет, уже не прятали навороченные айфоны. Ждали заветной эсэмэски о том, что резюме просматривают, чтобы тут же подключиться.
А у сажинских бойцов, напротив, лица стали серьезными, Алексей сказал бы даже, что торжественными. И ходили они теперь, громко стуча по ламинату и мрамору берцами, как хозяева, а смотрели прямо в глаза, словно спрашивая: ну, когда же? Алексей был уверен, что дата и время назначены, но у Сажина не спрашивал, потому что тот его явно избегал. Решение было принято, и всякое вмешательство бесполезно.
К концу недели Алексею удалось отловить Дыма. Тот сновал по «БуЗе» с деловым видом, и на каждый вопросительный взгляд Алексея отмахивался: погоди, некогда.
Явно что-то готовилось. А поймал он Дыма в ресторане «Три Эс», когда сажинский зять задумчиво поглощал борщ со сметаной.
— Пообедаем вместе, — сказал Алексей, присаживаясь напротив, и кивнул официантке: — Примите заказ.
Дым дернулся было, но быстро сник. Понял, что поговорить придется.
— И ты, Брут, меня избегаешь? — спросил Алексей, заказав бизнес-ланч с любимым клюквенным морсом.
— Батя сказал, чтобы тебя не трогали, — признался Дым.
— Что значит, не трогали?
— Поберечься бы, — Леня потянулся к компоту из чернослива. Алексей уже заметил, что в начале этой недели в «БуЗе» негласно был объявлен сухой закон.
— Стрельба будет, да? — напряженно спросил он.
— Может, и не дойдет до этого. Справимся.
— Когда? — спросил он, придавив Дыма взглядом к спинке стула.
— Завтра, — нехотя сказал тот. — Ты все равно ничего не сможешь изменить.
— Но посмотреть могу? В конце концов, я член «БуЗы» и у меня есть пропуск в бойцовский клуб, — разозлился он.
— Хорошо, — кивнул Дым. — Приходи завтра к семи в президентскую ложу. Только бате не говори. Не надо делать ему нервы. Он опасается, что ты Дарье Витальевне позвонишь. Она тоже ничего не сможет изменить, но бате придется с ней поговорить. А ему отвлекаться нельзя. Он в качалке, а вечером у нас спарринг.
— Сажин выйдет на ринг? — Леня молча кивнул. — С кем? С криминальным авторитетом? — Дым кивнул еще раз.
