Восхищение, преклонение, азарт: а я что, не мужик? Алексей уже чувствовал запах пороха и соленый привкус во рту, когда он полон крови, льющейся от прикушенной в чудовищном напряжении губы. Может, это последнее стоящее дело в жизни. Настоящее дело, когда свою правоту надо доказывать в бою, а не путем взяток и интриг.
«Нет уж, я пойду до конца», — решил Алексей и, вместо того чтобы спуститься в подземный паркинг, из лифта повернул налево и пошел через надземный переход-галерею в спортивный клуб «Три Эс», где находился тир…
— Что с тобой? — испуганно спросила вечером жена.
— Ты в который уже раз это спрашиваешь? — невольно повторил он слова Сажина. — Я же сказал: ничего. Все хорошо.
— От тебя странно пахнет, — Саша принюхалась. — Даже не знаю, как назвать этот запах? От тебя пахнет войной!
— Откуда ты знаешь, как она пахнет? — усмехнулся он.
— Запах пороха. Машинного масла, кажется. Железа. Еще что-то… Ты чем сегодня занимался? — подозрительно спросила Саша.
— Работал в офисе, — сказал он буднично.
— Леша, что ты от меня скрываешь? Я боюсь… — жена поежилась.
— Скажи, ты меня любишь?
— Люблю, конечно!
— Это не ответ.
— Я не представляю своей жизни без тебя!
— А вот это, милая, ответ правильный. Значит, я буду предельно внимателен и осторожен. Раз я так тебе дорог. Иди сюда…
Они обнялись.
«И вновь я не хочу, чтобы наступило завтра, — подумал он, тоскливо глядя в темное окно. — Я живу в таком режиме вот уже полгода… Надо выстоять…»
Куда деваться от неизбежности? Холостые патроны закончились.
Глава 10"
"Прошла неделя. Точнее, пролетела. На первый взгляд ничего такого особенного не случилось, но Алексей интуитивно чувствовал, как воздух в «БуЗе» становится сухим, подобно пороху, как это обычно бывает перед убийственной грозой. В здании будто стало темнее, несмотря на то, что на электричестве по-прежнему не экономили. Но ощущение нависшей тучи не проходило, и «бузотеры» поневоле примолкли.
Даже в экономическом департаменте, где сидели с безучастными всезнающими лицами давно уже окаменевшие чувствами манагеры, стало подозрительно тихо.
Они по-прежнему ходили на работу, эти лощеные мальчики и девочки, но напоминали теперь не ворон, оседлавших тучное поле, а крыс на корабле, потерпевшем крушение. Он еще держался на плаву, но пробоина в днище была ощутимой. В нее сочилась вода, и случись еще один удар стихии, пусть не такой мощный, как первый, и перегородки не выдержат. В трюм хлынет вода, после чего корабль обречен.
