И будет долго отдыхать, примерно до утра, — ответил он, трепыхающейся салорке, — а ну, перестань! — Погодин хлопнул ее по заду, кстати, упругому, — Я уберу руку, а ты не станешь кричать. В твоих же интересах вести себя тихо. Будешь хорошей девочкой?
Алейна отчаянно закивала и, Стас, чуть отстранившись, убрал ладонь ото рта девушки. В этот момент каблук ее ботинка впечатался в голень землянина, Погодин приглушенно вскрикнул, запрыгал на одной ноге, поминая на чисто русском языке всех родственников девушки, особенно по женской линии, но добычу из рук не выпустил.
А когда волна острой боли схлынула, прохрипел:
— Что ж ты злая-то такая! Все равно с планеты тебе не сбежать!
— Посмотрим! — зашипела салорка и задергалась в его руках.
— Да стой ты, бешеная белка! — выругался Погодин, разворачивая девушку лицом к себе.
— Кто? — спросила Алейна, от неожиданности перестав вырываться. Она внимательно разглядывала своего пленителя.
Это был тот самый землянин, который бросал на нее пылкие взгляды, думая, что она их не замечает.
Честно признаться, было лестно, молодой мужчина ей нравился. И, вообще, время, проведенное в экспедиционном лагере, стало одним из самых лучших периодов в ее нелегкой жизни. Очень хотелось поверить, что не нужно ничего красть, вынюхивать, выведывать, что она свободна и просто окружена людьми, которые пусть не друзья, но вполне искренне и доброжелательно к ней относятся.
— Белка, — повторил этот странный землянин и улыбнулся, — зверек такой, дикий.
Знает, что слабый, но вырывается до последнего. Хотя, белку можно приручить, лаской и вкусным угощением. Ты что любишь?
— Что? — непонимающе захлопала глазами девушка, — а ты разве звать никого не будешь?
— Зачем? — удивился Погодин, — и один, если что справлюсь, но я понять хочу. Ты же вроде совсем не глупая, понимала, что даже укради ты треугольник, с планеты с ним не выбраться. Так зачем рисковала?
— Нужно было, вот и рисковала! — буркнула девушка.
Землянин ей нравился, очень. А испытывать симпатию к врагу — вредно для дела.
— Нужно кому? — не унимался мужчина, прижимая ее к себе. Его доброта и искреннее участие сбивали с толку. Близость крепкого мужского тела смущала, а еще будоражила мысли и кровь. Никогда в жизни Алейна не испытывала подобного ни к кому.
— Мне! — выкрикнула она, испугавшись нахлынувших чувств, — слушай, не лезь в душу. Зови вашу охрану и сдавай меня им, раз уж попалась.
