Члены экспедиции и другие, те, кого она встретила в Академии, все занимались чем-то важным, необходимым всем, а она… они с Двайном… Балласт. Пустое место.
Нет! Погодин будет жить! Последнее, что она сделает — это спасет пусть одну, но светлую душу. И Алейна метнула кинжал в Двайна, попав прямо в сердце. Уж что-что, а в цель она попадала с закрытыми глазами. Таштор удивленно выдохнул и, хрипя, осел на землю, затихнув навсегда.
— Зачем ты это сделала? — опешил Погодин.
— Иначе он убил бы тебя, — улыбнулась девушка, — мы не оставляем свидетелей.
— Но ты вроде не собираешься меня убивать, Алейна, — мужчина внимательно смотрел на салорку, — почему?
— Потому что ухожу я, — девушка улыбнулась, дотронулась до своих губ, словно вспоминая свой первый и… наверное уже последний поцелуй, а потом вонзила кинжал себе в грудь.
— Неееееееееет! — взревел Погодин, бросаясь к падающей салорке. Хрупкая, нежная, почти невесомая, он не дал ей упасть.
Почувствовав его рядом, Алейна открыла глаза и прошептала:
— Как трудно жить и как легко умирать… — алая струйка вытекла из уголка ее губ и устремилась к шее, но девушка уже закрыла глаза.
— Доктораааа! — заорал Стас, подхватывая бесчувственное тело на руки и устремляясь к медицинскому домику.
*****************************************************************
Разбудил меня сильный шум в коридоре. Кто-то громко разговаривал, всхлипывал и даже кричал, что-то падало и скрежетало. Открыв глаза, я поняла, что оцепенения, вызванного успокоительными препаратами, больше нет, и решила посмотреть, что же там все-таки происходит.
Около кровати аккуратно стояли мягкие, пушистые тапочки, между прочим, не больничные, а мои собственные. Не иначе, бабушка Пелагея позаботилась о любимой внучке. Думать об этом было приятно, словно дома на миг очутилась. Всунув ноги в уютную обувь, направилась к двери. От долгого бездействия тело затекло и никак не желало слушаться.
Потихоньку дошла до двери и, открыв ее, выглянула в коридор.
В обозримом пространстве никого из людей не было, лишь андроиды-уборщики замывали следы крови на белых пластиковых полах, да в отдалении слышались тревожные голоса, которые, как бы ни силилась, разобрать не могла. Глядя на красные разводы, ужаснулась: Боже, что еще могло произойти на этой, кажущейся вполне мирной, планете?
— Где доктор Париту? — спросила я у робота.
— Он занят с новой пациенткой, как и остальной персонал, — ответил он механическим голосом.
