Багровость на лице сменилась бледностью, принимающей зеленоватый оттенок.
— Отлично! — сказал Никита. — Тогда сейчас ты подходишь к окну, открываешь его и обращаешься к часовому, стоящему на крыльце. Говоришь то, что я скажу. Я буду стоять сзади, и если что не так, всажу нож в спину. То, что я сильнее, ты уже убедился. Часовому скажешь следующее: пусть передаст капралу, что важная проверка из штаба с донесением до каждого солдата ценной информации касательно несения службы. Через пять минут весь личный состав караула должен стоять на пустыре перед крыльцом.
Весь — это значит ВЕСЬ. Часовые снимаются с постов… ведь за несколько минут ничего не случится, верно? Весь состав бодрствующей и отдыхающей смен, часовой от бункера, с крыльца… До деревни далеко?
— Нет, она рядом… — выдавил лейтенант.
— Отлично, пусть крикнут парню — и он прибежит.
— Но есть еще один пост — в поле на востоке…"
"— Ладно, оставим этот пост в покое, до того парня уже все донесли. Остальные через пять минут должны построиться во дворе.
Людей на узле связи это не касается — пусть занимаются своим делом. Сможешь все сделать правильно? Я верю в тебя.
Этот парень мог выкинуть любой фортель. Вся надежда только на страх. Военные могли что-то заподозрить — особенно капрал, среди которых не часто встречаются дураки. Никита подтащил офицера к окну, держа его сзади за шиворот. Лезвие ножа проникло под лопатку, и нательное белье пропиталось кровью. Офицер тяжело дышал, спина дрожала, срывалась рука, воюя с оконной задвижкой.
Со скрипом приоткрылась рама, и в комнату устремился морозный воздух. Никита ногой отодвинул стол с керосинкой — лишнее освещение ни к чему. Но пока все шло гладко. Лейтенант Лапсала кричал правильные слова, привлекая внимание часового. Голос дрожал, но в меру. Проверка из штаба, важное сообщение, передать капралу, чтобы собрал людей! Поняли приказ? Тот крикнул, что все понял. К тому же он уже знал, что прибыл «проверяющий».
Никита оттащил офицера от окна, локтем прикрыл раму. На входной двери запора не было — это плохо. За дверью топали солдаты, чинно покидая караулку, бряцало оружие. Никому из них — тому же капралу — ничто не мешало постучать для уточнения приказа или войти без стука! Но субординация в этом войске все же была, в избушке стало тихо. Вышли все. Перекликались люди на улице, горластый мужик звал часового из деревни. Скрипели ворота конюшни.
