Из-за ельника с воплем: «Не стрелять, свои!» — выбежала знакомая фигура, размахнулась, швырнула гранату в овраг. Командир отделения Пашка Кочергин! Свою единственную «лимонку» использовать так и не пришлось. Ладно, пусть будет… Кочергин упал, не добежав до оврага, закрыл руками голову. Такое ощущение, что в овраге стряслось небольшое землетрясение! Видимо, тоже была «лимонка» — мощная граната оборонительного действия. Взметнулось пламя, выплеснулся клуб дыма.
Кочергин заерзал, ползком подался к оврагу, глянул вниз, перегнувшись. Оскалилась чумазая физиономия, он отыскал глазами Мечникова, вскинул руку с оттянутым большим пальцем.
Над полем боя воцарилось хрупкое затишье. Неужели все? Пот хлестал за шиворот, подкашивались ноги. Разведчики двинулись вперед, держа пальцы на спусковых крючках. Лес помалкивал, все солдаты противника были мертвы — и здесь, и за ельником. Но разведчики не теряли бдительности, переворачивали ногами каждый труп.
Таращились мертвыми глазами искаженные лица, тянулись руки со скрюченными пальцами. Это был, по всей видимости, один из летучих лыжных отрядов. Короткие лыжи имели удобные крепления, позволяющие в случае необходимости переносить их за спиной — загнутыми концами вниз. Движения они почти не сковывали, однако некоторые неудобства в плане мобильности доставляли. Лыжи были не у всех — кто-то их сломал, другие выбросили, чтобы не мешались в бою…
Из-за ельника вышли усталые разведчики из второго отделения.
Лица серые, сведенные судорогой. Как же мало их осталось! Люди перемешались, хлопали друг друга по плечам, кто-то всхлипывал, другие глухо ругались.
— Вы живы, товарищ старший лейтенант… — припадая на ногу, подошел Кочергин. Комбинезон был порван, на левом плече из рукава отстрелена вата — буквально сантиметр спас от ранения.
— Что за дела такие, товарищ старший лейтенант?.. Нас пятеро осталось… Да и вас, погляжу, тоже пятеро…
— Спасибо, Павел, выручил… Не ожидали, думали, что вы погибли…
Окружающее пространство продолжало безмолвствовать. Звуки боя откатились к югу, делались глухими, превращались в прерывистый фон.
— Мы их заметили, товарищ старший лейтенант, только поздно уже было. — пожаловался Кочергин.
